Враги креста

Бердяева «Вопль Русской Церкви»

реопубликовали в СССР

.

В тексте этом легко различимы аргументы, используемые товарищами атеистами, а также идеологами Московской Патриархии в полемике с «карловацкими раскольниками» ? иерархами, клиром и мирянами Русской Православной Церкви Заграницей.

«Эмиграция, ? рассуждает Бердяев, ? есть понятие политическое или бытовое, но не церковное». Николай Александрович, по его собственному признанию, никогда не чувствовал себя человеком строго церковным, поэтому сей вывод скорее характеризует его личное отношение к рассматриваемому факту, нежели взгляд со стороны ортодоксальной конфессии.

Господь наш Иисус Христос – мистическое Тело Церкви. Все происходящее с Ним – происходит и в Церкви. Любая бытовая подробность из жизни Спасителя преисполнена огромным церковным смыслом. В младенчестве находился в эмиграции, и Он же учил впоследствии: если гонят в одном городе, бегите в другой, отрясая от своих ног прах того дома, где вас не принимают.

Разукрашивая безопасно-комфортные преимущества заграничного бытия Русской Православной Церкви, автор, несомненно, оказался бы прав, не располагай мы свидетельствами Саши Черного, Марины Цветаевой, Ремизова, Набокова, Бунина о том, насколько горек был хлеб непрошеной эмиграции.

Выметенный ветром революции на Запад орловский дворянин превращался в «господина из Сан-Франциско» или в «писателя, пообедавшего в гостях»; русский генерал клянчил милостыню на улочке Константинополя; дипломат крутил, если повезло, в Париже баранку такси.

Протоиерей А. Шмеман, чьи симпатии, что называется, на пушечный выстрел от «карловчан», сообщает в одной из своих книг, как начинали житие в эмиграции верующие и духовенство из России, переоборудуя под храмы гаражи, сараи, подвалы.

Быть в Церкви – всегда означает быть в эмиграции, постоянно ощущать себя на чужбине, «чая жизни будущего века»; Церковь не может признать вполне и окончательно своей, христианской, никакую природно-историческую среду, никакую «власть кесаря».

Оправдывая Декларацию 1927 года – коллаборационистский коллаж владыки Сергия, критик «карловчан» Бердяев полагал, будто иерарх, возглавляя Церковь, должен идти не на «личное», а на «иное мученичество» и «принести иную жертву», спасая Церковь от окончательного разорения.

Церковь, однако, всегда и во всем спасает не иерарх, а Сам Господь. В древней Церкви первым кандидатом на мученическую казнь был епископ.