Азбука спасения. Том 5

Но если трудно для человека знать с точностию внутреннее человека, яко человека, то как возможно ему познать, что есть в ком божеское, то есть те изменения и состояния, какие бывают во святых под действием созерцания Бога? С другой стороны, если слова те суть, как ты говоришь, дело человека, яко человека, то явно, что и мысли, содержащиеся в тех словах, суть дело человеческое. Но то, что содержится в тех словах, не должно быть называемо мыслями (чем-либо умозрительным), а созерцанием истинно сущего, ибо мы говорим о том по созерцанию.

Почему и сказываемое должно быть именуемо паче повествованием о созерцаемом, а не помышлением. Помышлением должно называть думание, рождаемое в уме по поводу какого-либо желания, или дела, еще не сделанного, то есть думание о том, как сделать какое-либо добро или худо, еще не сделанное, которое из думания потом переходит и в дело, так что помышление есть начало дела, какое имеет быть совершено нами, как и о Боге говорит Григорий Богослов: «во-первых, измышляет Бог небесные силы, и мысль стала делом».

 – Итак, удостоверься, что слова наши не о не сущем и не явленном говорят, но о том, что уже состоялось, и что от видения и созерцания сего заимствуется сказание, какое мы делаем о том, подобно тому, как, когда кто хочет, например, рассказывать о доме каком, или о поле, или о царском дворце, или о зрелище, надо наперед видеть и хорошо рассмотреть все такое, и потом уже с знанием дела рассказывать о том.

Кто может сказать что сам от себя о каком-либо предмете, которого прежде не видал? И откуда ему взять сказать что-либо о том, чего совсем не видал? Да и всеконечное есть бессмыслие и невежество говорить о том, чего не видел и не знаешь.

Если таким образом о видимом и земном никто не может сказать что-либо верное, не видев того своими глазами, то как можно сказывать и извещать что-либо о Боге, о божественных вещах и о святых Божиих, то есть какого общения с Богом сподобляются святые и что это за ведение Бога, которое бывает внутрь их и которое производит в сердцах их неизъяснимые воздействия, – как можно сказать о сем что-либо тому, кто не просвещен наперед светом ведения?

Но когда слышишь о свете ведения, не думай, что это есть только ведение без света, потому что это не называется сказанием или словом ведения, но светом ведения, или ведательным светом, поколику свет сей рождает в нас ведение, ибо невозможно иным способом познать кому-либо Бога, кроме созерцания света, посылаемого от сего самого света (то есть Бога).