Потеря и освобождение

На его лице не было эмоций печали, будто он собрал последние силы в кулак и сдержался. Он смотрел куда-то глубже моих глаз и, казалось, что вот-вот что-то сделает мне. Кожа его была настолько бледная, точно как у мертвеца. Мне стало жутко от одной только мысли, что я стою один поздно ночью на бульваре и на меня уже секунд 10 молча смотрит мертвец. Все было как в фильме ужасов.

Вдруг старик вздрогнул, а мое сердце заколотило как поршень двигателя. Он как будто очнулся после глубокого транса. Словно сам Господь дал ему немного времени, чтобы попрощаться с единственным человеком, который был рядом – со мной.

«Ты еще встанешь на колени, сынок. Придет и твое время», – прошептал старик глубоким хриплым голосом. Я начал от него отходить, как тут же старик завыл и зарыдал, будто сам дьявол всадил ему нож в самое сердце.

«Пошел вон отсюда!» – кричал старик мне в след. Это ускорило мои шаги.

Дорога казалась бесконечной. Я шел вперед, не смотря по сторонам. Вдруг где-то далеко что-то привлекло мое внимание.

Белые лучи ярких фонарей освещали молодую парочку.

Они сидели на ярко зеленой скамейке, и, казалось, наслаждались друг другом. Вот так всегда. Сначала ты очень быстро влюбляешься в человека, не узнав его полностью. Время течет очень медленно и, кажется, что так будет всегда. Ты с ним ходишь туда, ходишь сюда. И те эмоции, которые дал тебе этот человек, заставляют прыгать от счастья. Ты приходишь домой поздно ночью и ждешь, когда уже наступит время вашей следующей встречи.

Стараясь занять себя какими-либо делами, чтобы не показаться навязчивым. Но через какое-то время тебя уже не шатает в этой гормональной буре. Любые феромоны выветриваются, и мы либо привыкаем и уживаемся с этим человеком, заводим детей, создаем семью, либо просто ищем очередного красавчика или красавицу. И снова все возвращается на круги своя. Мы просто все наркоманы. Ведь эмоциональная ломка не слабее ломки от наркотиков. Поэтому так много самоубийц, которые не смогли совладать с собой.

А что, если у каждого человека есть своя очередь из любовников, предопределенная судьбой. У кого-то в очереди всего один человек, у кого-то – сотня. И последний человек в очереди – это тот, самый нужный. Это тот, за кем больше не займут. Это тот, ради кого мы перебираем мимолетных проходимцев. И я убежден, что каждый из нас хотел бы знать, кто этот человек. И потому мы перебираем всех кого ни попадя.