Антисчастье

Простые, жизненные. Василий к старичку попал после инсульта, у него отнялась рука и ходил он плохо. И вообще плохо себя чувствовал. Поэтому нисколько он не удивился тому, что старичок не стал его лечить, а дал такой печальный, в сущности, совет. Намекнул. Все понятно. Кончена жизнь. Жена ушла – и так отношения были не очень. А с больным одноруким жить – это тяжело, мука это. Детей не было, так уж вышло. Работы нет, только пенсия по инвалидности. И крошечная комната в общежитии, это после развода осталось.

Пришло время прощаться и просить прощения, точно. Василий стал вспоминать всех, у кого надо попросить прощения. Он попрощаться-то попрощался. К этому немногочисленные знакомые и родственники отнеслись равнодушно. Мол, да ладно тебе. Глупости не говори. Но если хочешь, прощай. Покедова, Вася. До новых встреч. Извини, я занят очень. Примерно так. А с прощением все сложнее оказалось. Перед кем была вина – того уж нет. Мама умерла. Отца не было. У жены он все время прощения просил, только это и делал. Но попросил еще раз. Жена его прокляла, как обычно, – привычка у нее такая была. И этот Василий стал вспоминать, у кого еще попросить прощения. И вспомнил, – да и не забывал никогда. Была одна девушка, Мила. Она его из армии ждала. Но не дождалась – он вот на другой женился. Как-то сам не понял, как так вышло, но женился прямо в армии на Севере на своей жене. А про Милу как бы забыл. Сам себя обманул. Неудобно было разъяснять и пояснять. Оправдываться. Вот он кое-как разыскал эту Милу в «Одноклассниках», – он в сети раньше не бывал особо. Там был ее телефон указан. Он позвонил. И попросил прощения. Долго рассказывать, но сейчас они вместе живут в деревне. И у них есть дочь и внуки. И дочь очень похожа на Василия, понимаете? А Мила все эти годы его помнила и ждала. Ждала, что он попросит прощения. Дождалась. И вернулись к ним любовь, здоровье и счастье. Хорошо, что старичок надоумил Василия. Дал руководство к действию и ключ к судьбе. Хотя сначала казалось, что он намекает на плохое. Жалко только, что прошло тридцать лет. Вот это очень жалко. Как-то многовато, на мой взгляд. И еще: как ни странно, но обычно мы оказываемся нужны тем, перед кем виноваты. Они не забыли. Они в душе ждут, что у них попросят прощения. Это же так просто, в сущности. Но понимают это обычно на пороге смерти, в тяготе болезни. Мы больше всего нужны тем, перед кем виноваты. И они прощают. Если дождутся.