Товарищ Торин

Будут соревнования, большой праздник, и всякий, готовый посвятить себя общему делу, сможет принять в нём участие. Приглашения отправили даже принявшим лихнизм оркам, неужто ты чем-то хуже этих зеленокожих чудовищ?!

Покайся наставнику в своём лагере, и я гарантирую, ты без проблем присоединишься к празднику жизни. Такое событие нельзя пропустить, ибо следующее произойдёт не раньше, чем через десять лет! Ах, если бы ты только видел огромные арены и стадионы – они способны вместить миллионы зрителей! Нас ждёт несколько незабываемых месяцев.

Тебе предоставляется отличный шанс вновь влиться в справедливое общество, не упускай его, Аф. Сейчас, когда моё положение среди лихнистов прочно как никогда, я могу помочь тебе быстро подняться по иерархической лестнице, но я не могу принять судьбоносное решение за тебя. Ты должен искренне захотеть измениться. Стать настоящим товарищем, а не падлой!

Пока это письмо дойдёт до тебя, наверняка пройдёт несколько недель, а может, и месяц.

Значит, времени на раздумья остаётся немного. В начале лета будет объявлено о прощении всех раскаявшихся, а в середине состоятся сами Межрасовые игры. Не одумаешься к началу состязаний – сгинешь в тундре навек.

Возможно, твой оледеневший труп найдут потомки через тысячу лет – тебя прельщает такая судьба? Как думаешь, что они скажут? «Этот болван профукал золотой век!»

Не дури, Аф, присоединяйся к нам с отцом. Союз Человеческих Королевств – лучшее место на свете! Не считая, возможно, Хребта Великого Змия, но жизнь под горой не по мне.

Я верю в тебя, Афелис! Верю, что ты встанешь на правильный путь.

С надеждой, товарищ Маврик».

* * *

Афелис не без труда разжал одеревеневшие пальцы, с нескрываемым отвращением отбросил в сторону проклятую кирку. Посмотрел со дна большого карьера на хмурое небо.

Определить время суток по вечно серому небосклону было задачей нетривиальной, но за долгие годы в тундре Афелис освоился. Через пару часов серость сменится темнотой, а значит, пора заканчивать рубить неподатливый грунт и вывозить из карьера добытый сегодня уголь.

Худощавый сгорбленный мужчина, в которого превратился некогда прекрасно сложенный юноша, уныло вздохнул, растирая руки, колени и поясницу. «Смена труда лучше отдыха», – говорили понукавшие недотоварищами подонки, но Афелис считал, что замена одного вида каторжного труда на другой ничего не меняет в лучшую сторону.