Море и берег. Сага о Скаре. Книга вторая

Перед ужином многие из них семейными парами высыпали на улицы прогуляться, подышать свежим океанским воздухом перед ужином! Горожане с некоторым удивлением, но в большинстве своем на меня доброжелательно поглядывали, покачивая головам. Они охотно со мной здоровались интересовались состоянием моего здоровья. На все их вопросы я был вынужден отвечать мыслеречью, но всегда предварительно убеждал их в том, что все они будто бы слышат мой голос. В искрометных разговорах, в обменах приветствиями с ними я тут же убеждался в том, что они прекрасно слышат и понимают мои мысли! Горожане охотно приходили мне на помощь, когда я к ним обращался с просьбой подсказать обратную дорогу к океану.

Они со мной продолжали разговаривать даже и в тех случаях, когда я им задавал глупейшие вопросы об их жизни в Валенсии.

Когда я, в конце концов, снова оказался на перекрестке Портовой и Горной улиц, снова увидел свой постоялый дом, то уже начало темнеть, вечер вступал в свои права. На постоялый двор я решил не заходить, а на Портовой улице поискать себе таверну, где мог бы поужинать.

Идя по Портовой улице, я часто останавливался у причалов, выстроившихся в ряд на берегу, чтобы полюбоваться океанскими судами, к ним пришвартованным. К слову сказать, судов в валенсийском порту оказалось не так уж много! Оба суда-зерновоза уже покинули порт вместе со старой триерой. У причалов в основном остались рыбацкие баркасы и быстроходные почтовые галеры и триеры. Но даже сейчас было заметно, что работа в порту ни на минуту не прекращалась, она прямо-таки кипела.

Немногие суда разгружались, а одно даже загружалось живым скотом. Я видел, как ударно работают валенсийские докеры. Бриз с океана нес сильные запахи морской свежести и бодрости, этот аромат изредка перебивался йодистым запахам морских водорослей, гниющих во многих местах, разбросанных по океанскому берегу.

Еще немного пройдясь по Портовой улице, я увидел вывеску, изображающую улыбающегося повара с белым колпаком на голове и со сковородой жаркого в руках.

Мне очень понравилась улыбка этого повара, может быть, по этой причине я решил поужинать в этой таверне.

Переступив ее порог, я тут же оказался в большом обеденном зале, освещаемый несколькими свечами, а также отблесками света из громадного очага, выступавшего из стены едва ли не до середины обеденного зала. Целая туша лесного лося или быка, насаженного на вертел, медленно вращалась в очаге.