Прерванный полет

Врачи… По нашим меркам, никакие они не врачи, а просто чудо-маги!

Да, в этот мир можно влюбиться хотя бы уже из-за местной медицины. Мне пришлось убедиться в том, насколько она замечательна, при крайне неприятных обстоятельствах.

Все, конечно, хорошо, если не вспоминать, отчего медицина здесь так развита. Этот мир воевал жутко, столетиями, своих Хиросим видел великое множество – не говоря обо всем остальном. Может быть, поэтому Клан так быстро понял, что происходит и кому и как надо помочь, когда меня захватил в заложники безумец – Юсуф аль-Андалуси.

Подумать только – живой магрибский колдун. Сейчас, надо думать, уже совсем не живой: в тот момент я ничего не видел, но похоже, что они достали его очередью из автомата.

Говорят, тела не нашли, да ведь и не искали: тогда все бросились спасать меня.

Замечательный народ в этом Клане! Такое впечатление, что я попал в старинный рыцарский орден, в котором рыцарям преподали знания о свободе-равенстве-братстве, а потом дали невероятное даже для Земли XXI века оружие – и медицину, конечно!.

.

Глава 1

Лишенный памяти

…Человек тяжело поднялся на ноги. Каждый шаг давался с огромным трудом. Бежать-то он бежал, да можно ли это так назвать? Скорее, он уползал от возможных преследователей. Голова гудела, словно медный котел, ушибы ощущались при каждом шаге.

Безумная попытка к бегству, на которую был бы способен не всякий спецназовец, удалась ему не на все сто. Хотя чудом было уже одно то, что она удалась.

Конечно, если бы заложником был американец, проблем могло не возникнуть. Русского он вообще не хотел трогать – так нет же, тот сам напросился в заложники! Ну, и получил то, что хотел. Вряд ли ему удалось сохраниться в целости, да и вообще выжить. Почти невозможно. Да пусть Иблис с ним разбирается, с этим русским!

Хуже было то, что Юсуф аль-Андалуси никак не мог разобраться с собственным сознанием.

Сейчас он, конечно, выглядел безумным оборванцем неопределенного возраста.

Одежда была разорвана, кое-где – в клочья, хотя это не могло его волновать: никакого общества в этих краях пока не встретилось, погода была более чем терпимой, а насекомых почти не водилось.

Когда-то он был совершенно другим. Вряд ли кто-то дал бы ему хотя бы тридцать, и он казался симпатичным не только по арабским меркам. Впрочем, Юсуфу было совершенно не до женского общества, особенно в последние дни и недели перед тем, как он оказался в этом мире.