Прерванный полет

А ты уверен, что время для твоего и нашего мира текло всегда равномерно? Потом посмотришь исследования наших физиков.

– Да уж, потом. Мне бы с вашей филологией до конца разобраться, а уж по физике – всегда была твердая «четверка», но из жалости.

Вит и не заметил, что именно сказал, и осекся лишь в тот момент, когда Ируатту спросил:

– Что-что было?

– Ну, это такая система оценок знаний у нас. От «единицы» до «пятерки».

– Всего-то? – Брови Ируатту взлетели вверх, что означало крайнюю степень удивления.

– И этого хватало. Так вот, по правде сказать, по физике у меня должна была оказаться «двойка». Просто учителя понимали, что это – не тот предмет, который мне понадобится в жизни, вот и ставили «четверки».

– Как это физика может не понадобиться в жизни?! Какие-то странные у вас учителя…

Мнение бывшего «шамана» о земном образовании катастрофически резко упало.

Впрочем, он обладал достаточным тактом, чтобы не высказать это.

– Тиада-Атум – это обломок одной из уцелевших империй.

Ядерных ударов по большинству городов она избежала, но и того, что было, хватило сполна. Половина населения быстро стала мутантами. Мы подозреваем – только подозреваем, точных сведений не было и нет, – что и сам правитель страны – из мутантов. Хотя бы уже потому, что мутантов там уничтожают. Даже сейчас идут зачистки. Мутанты объявлены там главными врагами государства.

– Не мы?

Слово вырвалось само собой, только через мгновение до Вита дошло, что именно он сказал.

«Неужели я уже настолько связан с Кланом Четырех?» – подумал он почти с ужасом.

– Нет. Внешние враги у них всегда на втором месте. И это разумно: если против Тиада-Атум объединятся все сопредельные государства, их просто порвут. Но они с кем-то дружат, к кому-то нейтральны, с кем-то враждуют. Так было всегда.

– Вот уж хитрая у них политика, – усмехнулся Вит. Ему вспомнились первые годы жизни, которые прошли в коммунальной квартире. Конечно, многого он не понимал, но вот Старуху запомнил прекрасно.

Не столько ее внешность, сколько голос – гадкий, словно исходил от несмазанных дверных петель.

Ее так и звали – Старухой, кажется, никто не помнил ее имя и отчество. И, как кажется, ненавидела она всех. Питерских студентов-старшекурсников с ребенком – отца и мать Виталия – ненавидела в особенности. То ли из-за того, что ненавидела детей, то ли из-за собственной бездетности – кто сейчас разберет.