Клиника доктора Бене Финкеля

Действительно: нам запад рисовали империей зла, а западу – безбожный большевизм виделся империей зла.

Но если посмотреть в суть идеологий, на которых держались обе системы, так ли уж они различны? Там Дарвин и Адам Смит, здесь – тоже Дарвин и Маркс. Обе системы самого вульгарного материализма и экономизма, а различие их только в том, что один материализм утверждает, что люди – индивидуальные животные и живут в конкуренции, а другой материализм утверждает, что люди социальные животные и живут… нет, дарвинизм не признает мира, в марксизме всеобщая борьба приобретает вид смертельной борьбы классов.

Вот и все различие, которое мнимое, как ты можешь видеть, между этими двумя системами.

В этом беда обеих систем, которая стала причиной их ложного противостояния как якобы противоположных идеологических систем. На самом деле это было старое противостояние на почве национальных предрассудков, известное испокон веку, когда одно государство просто хочет поглотить другое, безо особых идеологических на то причин.

Но было и что-то новое и хорошее в обеих системах – ведь эти две супердержавы были первыми попытками построить научные государства! Грубыми попытками, и все таки попытками положить в основу государственного устройства не догмы мифологий и не поклонение жреческим кастам, а действительно научное обоснование мира и государства. Наука оказалась ложная, это правда. Но ложная она оказалась одинаково здесь и на западе. Марксизм – такой же дарвинизм и экономизм, как та теория, которая сегодня в основе современного капитализма.

Частная и государственная собственность – это только частности системы, которые не затрагивают фундаментального базиса теории, одинакового у обеих стран. Вот возьми хотя бы «Открытое общество» Поппера и сразу убедишься. Он хвалит Маркса за Экономизм и ругает Милля за психологизм. В этом общее этих систем: они обе за материализм и экономизм, и обе против метафизики духа и психологизма!

К. Поппер «Открытое общество и его враги»:

«Милль считал, что изучение общества, в конечном счете, должно быть сводимо к психологии, а законы исторического развития должны быть объяснимы в терминах человеческой природы, «законов психики» и, в частности, законов ее прогрессивного развития.

Милль, как мы установили, верил в психологизм. Маркс бросил ему решительный вызов. «Правовые отношения, – утверждал он, – так же точно как и формы государства, не могут быть поняты… из так называемого общего развития человеческого духа…».