Клиника доктора Бене Финкеля

Надо остановить его на корню, или будет поздно! Прошу тебя!». Он обещал, обнимал ее, целовал, говорил ласковые слова, и обо всем забывал, как только за ней закрывалась дверь. Иступленный крик Андрея все еще стоял в его ушах. Он видел как его стройная маленькая фигура неуклюже падает на пол и бьется в жутких конвульсиях. И синее багровое лицо Манкевича над поверженным святым. «Святым, я назвал его святым. – сказал он себе. – Да, нет сомнений, я становлюсь метафизиком. Вряд ли он святой, но аналогия весьма уместна в поэтическом контексте».

И эта сцена, раздиравшая ему сердце, не пускала его совестливую душу подходить к Саше, и к Мзии, о которой тоже говорили, как о девочке-вундеркинде. Леви-Финкель вдруг почувствовал свою вину за то, что втянул в этот эксперимент с когнитивной психологией Андрея Николаевича, и больше уже не смел думать о том, чтобы пробовать гуманистическую психологию на других пациентах. Особенно на Саше, которого любил как своего, и перед матерью которого он чувствовал неподъемную теперь для него ответственность. Но он не смел ей признаться в своей трусости. Он поддакивал, говорил, что обязательно им займется, но в душе его зрела уверенность бросить не только свой новый метод, но и закрыть клинику вообще. Он знал, что не переживет гибели Орлова, и потому молчал о своих намерениях, пока они не прояснились окончательно. А время шло, и Андрюше не становилось лучше. Он почти не спал, и приходилось колоть большие дозы нейролептиков. Чем больше он принимал нейролептиков, тем меньше было шансов на обратимость психоза, потому что нейролептики разрушали мозг. Но Андрей был постоянно перевозбужден, и мог просто умереть без фармакологии. Стали уже даже говорить о необходимость ввести его в искусственную кому, если он не начнет спать хотя бы немного. Все это буквально уничтожало Бенедикта Яковлевича, который стал походить на тень самого себя.

Пока Леви-Финкель наносил очередной грустный визит в камеру своего друга и пациента, Винцент Григорьевич совсем не печалился.

Он был счастлив, что смог заслужить внимание и благодарность Нины Александровны, когда спас Сашу из под колес грузовика. Доктор Бене разрешил ему вчера выйти в город, чтобы развлечься, хоть поставил условием бдительный надзор Винцента Григорьевича. Петров был рад услужить Нине Александровне. Никто не ожидал, что Саша просился на прогулку, имея в голове план.