Время Пи

«Я ничего не хочу знать, я ни о чем не хочу думать, – словно мантры произносил он, – Энгуре, Латвия, шуроповерт „Макита“ остался на объекте, нужно забрать завтра же утром…»

Он наморщил лоб, усиленно пытаясь что-то вспомнить…

Шведская деревня? Датский уголок? Норвежский поселок! Ленинградка, тридцать восьмой километр…

Через десять минут Олег выехав из гаража, выжимая все что можно из пятидесятисильного движка своей «четверки»…

8.

Олег открыл глаза.

3 часа 14 минут.

«Что за бред?!» – вскричал он.

Тело затекло, «большой донегал» все же не предназначен для длительного сна.

Олег включил свет настольную лампу и осмотрелся: утро еще не вступило в свои права, а ночь была готова сдать позиции.

Он вспомнил слова Миши, Катиного брата, который всегда говорил – самое тяжелое для больных время в больнице это с двух до четырех утра, если не умер, то день, скорее всего, проживешь. Мишка всегда говорил правду – настоящий врач.

Он взглянул на наручные часы-монитор: сто двадцать пять ударов.

«Странный сон, – подумал Олег, – как будто и не сон вовсе. Люба, как живая. Только старше лет на десять, и выглядит такой уставшей…»

Олег зарядил «таблетку» в Неспрессо, и смотрел как в чашку льется тонкой струйкой ароматный горячий кофе.

Открыв холодильник, он достал упаковку шотландского лосося, баночку творожного крема с травами и тонкие ржаные сухарики – отменный завтрак.

«Эх, Люба, – вслух произнес он, – видать, неспокойно тебе там.

– Не дает она тебе покоя, – за спиной раздался голос Кати.

Олег удивленно посмотрел на жену. Стройная, в облегающем халате, с длинными распущенными светлыми волосами…

– Ты как будто и не спала, дорогая – после долгой паузы проговорил Олег, – если не спала, то уже поздно, а если проснулась, то еще рано.

– Не ложилась, пойдем со мной.

Они прошли через кухню, и вышли в холл. Катя повела Олега вниз по лестнице, в «бейсмент».

Слово «подвал» им не нравилось, а другие названия были слишком длинны.

В бейсменте кроме зала с тренажерами «Техноджим» располагалась комната няни, большая игровая и Катина студия.

В студии горел яркий свет.

Мольберт был повернут к стене, и Олег не мог видеть картину.

– Стой здесь, – сказала Катя, – сейчас покажу.

Она развернула мольберт и он увидел картину.

На старой кухне стоял худой мужчина.