Дух подростка

Он кричал так громко, что сбежалось много людей, все сразу поняли, что его дочь мертва. Никто не подходил, все боялись и наблюдали со стороны, плача от такого зрелища, все плакали ничуть не меньше отца, потерявшего единственную дочь, которая на его руках смотрелась, как кукла. Ее отец так сильно лил слезы, что розовый рюкзак, который он не выпускал из рук держа его вместе с Тамилой, стал бордовым. Полиция ехала минут пятнадцать, и все это время он на коленях, держа на руках свою дочь, умолял Господа, чтобы все это оказалось сном.

Его жена, видя все это, закрыла уши, и без видимых эмоций смотрела на происходящее. О, бедный мужчина. После этого его видели лишь пару раз, на ее похоронах и когда он уезжал, никто не знает, куда он переехал. Дом с ранней осени заброшен, часто тут появляются свежие цветы, их приносят неравнодушные жители поселка, которые знали эту чудесную девочку или видели хотя бы один раз, это событие отразилось на каждом, кто о нем слышал.

Недавно подошедший к ней мужчина, видимо, ее муж, задумчиво слушая, вмешался в ее рассказ.

– Короче, ее мать глубокой ночью открыла газовую плиту на максимум, закрыв все окна и двери, пока Тамила крепко спала. Она вышла из дома и села на лавочку. Просидела у дома до позднего утра, пока не вернулся ее муж. Она заявила, что в Тамиле она перестала узнавать свою дочь, появилось что-то чужое, лишнее, ужасающее и она освободила ее. Ее признали психически больной и закрыли в какой-то клинике, в какой не сообщили, многие жители села хотели бы ее найти и наказать как следует, совершить такое с ребенком, да еще и с таким чудесным ребенком! Тамила всегда была вежливой, ухоженной и такой красивой девочкой, весь поселок был в шоке и трауре, такое всегда будоражит и объединяет.

Держись парень, мне жаль! – он хлопнул меня по плечу. Меня будто пронзило током. Их слова звучали как нечто неразборчивое.

–Тамила тоже уехала? – видимо от шока я спросил у них.

–Тамилы больше нет! – ответили мне ужасно упрямым и в то же время сожалеющим голосом,

Они обернулись и ушли, для меня их слова, их рассказ, их сочувствие в тот момент звучали как нечто отдаленное, будто на непонятном языке, все это было как во сне.

Я крикнул им, что вернусь позже, они, видимо, подумали, что я чокнутый и быстро зашли в свой дом.

Подходя к своему дому, ко мне стала приходить ясность. Я очень сильно старался не принимать реальность.

– «Нет, нет, это все вранье, этого не может быть» – только эти слова витали в моих мыслях.