Судьба эскаписта

В печке успокаивающее затрещал огонь, а на сковороде уже грелись колбаски, заставляя авантюристов облизываться, в ожидании ужина. Там же булькал и котелок с родниковой водой.

Лавку было решено отдать Лили, чтобы она смогла быстрее восстановиться. Альварес уселся на полу в углу комнаты, подложив какое-то тряпьё. Фриде достался стул, а Дориан расположился у печки, исполняя обязанности повара.

– Ну, братик, рассказывай.

– Что рассказывать?

– Не валяй дурака, я же говорила, что не отвертишься.

– Да что я тебе расскажу? Может сама у него спросишь?

– Дружище, так о чем вообще речь? Я, кажется, многое пропустил, пока спасал погорельцев.

– Ха! Даже словами изъяснятся не нормально можешь. Что бы ты без меня делал!

– Ничего себе! А как вот так вот можно голос изменить? – присвистнув, привстал со своего места Альварес.

Фрида застыла, вцепившись в стул руками. Она пристально смотрела на своего брата, пытаясь собраться с мыслями. Изменился не только сам голос Дориана, но и манера речи.

Даже лицо как будто стало немного другим. Но что поменялось точно, так это взгляд. В глазах отражалась мудрость прожитых лет, совсем не характерная для молодого человека. Более того, зрачки в полутьме хижины словно светились тусклым синим цветом. Или это воображение разыгралось на фоне игры света и тени от очага? Незнакомец в теле Дориана осмотрел всех пристальным взглядом и улыбнулся странной улыбкой-ухмылкой:

– Наверное, стоит представиться, да? Вас я всех знаю, а вот вы меня нет.

В таком случае меня зовут Обсидиан.

– Ты демон? – выпалила Фрида.

– Нет, Фрида Нордвинд, я не демон, хотя люди готовы обозвать демоном практически всё, что чуть-чуть отличается от них. Я нахожу это слегка неприятным, – поморщился, словно вспомнил что-то Дориан, или, точнее, Обсидиан

– Тогда кто ты, и что ты забыл в теле моего брата?

– Что забыл говоришь? Ничего я не забывал, это такое же моё тело, как и его. Я был всегда.

– Что значит всегда? Когда мой брат стал одержимым?

– Люди, как же с вами сложно.

Теперь я понимаю, почему Дориан сбагрил этот разговор на меня. Всегда – значит всегда, то есть с самого рождения твоего дражайшего брата, а может и раньше.

– Не может быть, ты лжёшь!

– Ха! Отрицание того, что не хочешь признавать. Типичная человеческая логика. Впрочем, твой брат не одержимый, можешь уже успокоиться, наконец. Просто так вышло, что сознание его прошлой жизни не стёрлось, а наоборот, стало просыпаться со временем.