Вернись и покайся

Взявшись за написание повести «Вернись и покайся», я хотел показать весь негатив коммунистического строя, начиная с октябрьского переворота вплоть до периода застоя. Показать самоотверженный подвиг священнослужителей, которые ценой нечеловеческих страданий, ценой собственной жизни пронесли через весь этот земной ад свет Веры Православной, не дав ему угаснуть.

Эта тема всегда была мне интересна, я не мог быть равнодушным по отношению к ней. Будучи ещё молодым, далеким от религии человеком (в конце семидесятых – начале восьмидесятых годов), я повышал свой образовательный уровень.

И как-то на уроке истории преподаватель поведал нам о том, что царского наследника – цесаревича Алексея расстреляли. Для нас тогда религия была чем-то далёким и неизведанным, а царя мы знали из учебников как эксплуататора трудового народа. Почему-то меня факт расстрела царского наследника насторожил, и я спросил у пожилого историка: «Сколько лет было мальчику?» И когда узнал, что его убили несовершеннолетним, моему возмущению не было предела, я сетовал: «Дескать, что же это за власть, которая расстреливает малолетних детей?» «Не нам это решать», – услышал я в ответ. Почему-то учитель не сказал нам тогда, что была расстреляна вся царская семья с её главой – помазанником Божиим Николаем II. Возможно, в то время представителями УНО было наложено табу на эту тему, и педагоги старались её не касаться. Спустя 20 лет по Божьему промыслу я стал церковным человеком, к тому времени и в печати появилась достоверная информация, касательно злодеяний, совершенных «народной» властью по отношению к своему народу. Я много читал соответствующей литературы, ездил в паломнические поездки, в которых также узнавал новые истории нападок на Церковь православную и её служителей в период коммунистического лихолетья. Прошло много времени, прежде чем я обратился к творчеству. Сначала было документальное кино, затем я попробовал писать, в общем – всего понемногу. Было много задумок, одна из них – снять киноленту, в которой мне хотелось бы создать своеобразный синтез документального и художественного кино, но моей мечте не суждено было воплотиться в жизнь. Однажды мне в голову пришла идея: «А что, если попробовать осуществить этот эксперимент при помощи пера?» В моей книге реальные события по отношению к вымышленному сюжету составляют всего 2.5%, с них она начинается, ими же и заканчивается.