Судьба России в пророчествах русских святых. В законе Всевышнего воля его

«Преподобный Серафим! Как много говорит это имя Русскому Православному сердцу!» – писал Митрополит Серафим Чичагов. Правнук славного екатерининского адмирала В.Я.Чичагова и внук участника Отечественной войны 1812 года адмирала П.В.Чичагова, отец Серафим в молодости был боевым офицером, получил немало наград за беззаветную храбрость. Но в 1891 году он избрал подвиг поста и молитвы и был рукоположен в священство Святым Праведным Иоанном Кронштадтским. Именно Серафим Чичагов, автор «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря», вступил по воле самого о.

Серафима, переданной ему через блаженную Прасковею Саровскую, в борьбу со священным Синодом за канонизацию батюшки Серафима, Саровского чудотворца.

Вот как рассказал о том сам Святитель Серафим Чичагов:

«Когда после довольно долгой государственной службы я сделался священником в небольшой церкви за Румянцевским музеем, мне захотелось съездить в Саровскую пустынь, место подвигов преподобного Серафима, тогда ещё не прославленного, и, когда наступило лето, поехал туда.

Саровская пустынь произвела на меня сильное впечатление. Я провёл там несколько дней в молитве и посещал все места, где подвизался Преподобный. Оттуда и перебрался в Дивеевский монастырь, где мне очень понравилось и многое напоминало о Преподобном, так заботившемся о Дивеевских сёстрах.

Игуменья приняла меня очень приветливо, много со мною беседовала и, между прочим, сказала, что в монастыре живут три лица, которые помнят Преподобного: две старицы и блаженная Пелагая (Паша).

Особенно хорошо помнит его Паша, пользовавшаяся любовью Преподобного и бывшая с ним в постоянном общении.

Я выразил желание её навестить, чтобы услышать что-либо о Преподобном из её уст. Меня проводили к домику, где жила Паша. Едва я вошёл к ней, как Паша, лежавшая в постели (она была очень старая и больная), воскликнула:

– Вот хорошо, что ты пришёл, я давно тебя поджидаю: Преподобный велел тебе передать, чтобы ты доложил Государю, что наступило время открытия его мощей и прославления.

Я ответил Паше, что по своему общественному положению не могу быть принятым Государем и передать ему из уст в уста то, что она мне поручает. Меня сочтут за сумасшедшего, если я начну домогаться быть принятым Императором.

На это Паша сказала:

– Я ничего не знаю, передала только то, что повелел Преподобный.

В смущении покинул я келью старицы. Вскоре я уехал из Дивеевского монастыря и возвращался в Москву, невольно обдумывая слова Паши.