Он сам! На какой козе подъехать к своему ребенку

И это правильно: я бы с радостью всех заучила, замучила, затарила картошкой и одарила половыми тряпками, а я этого не делаю, потому что – нет.

Это мой младший так говорит: «нет».

Тихо и веско.

И ничего не сделаешь, только руками развести – и отстать.

Как все начиналось

Начиналось все очень плохо.

Со старшего.

Со старшего чаще всего все начинается как первый блин – или отрезанный ломоть, что, конечно, совсем грустно, но бывает! – мы читаем всякие книжки типа доктора Спока, что запрещено, чего делать ни в коем случае не стоит и чего нельзя допускать ни при каких обстоятельствах.

«Нет», как сказал бы младший, если бы родился в то время.

На этих «нетах» строим свою жизнь.

Пытаемся!

А они очень сопротивляются.

Мой сын стал сопротивляться с самого начала, досидев в животе до сорок третьей недели и не отваживаясь родиться, даже когда решил: из меня его, извиняюсь, выдавили.

А это, скажу я вам, какая-то из пренатальных матриц, если руководствоваться трансперсоналкой: принял решение не рождаться – теперь всегда придется тянуть за уши.

Или… не придется?

Я – тянула.

Доразвивала за первые три месяца до такой степени, что невропатолог счел это чудом: он пытался нас успокаивать вначале, чтобы мы не ждали быстрых результатов, что повернется, сядет, пойдет – но позже, позже, пусть оклемается после таких ужасных родов, эму потребуется больше времени, чем другим детям, это не страшно, подождите.

А тот и повернулся, и сел, и пополз, и пошел в сроки, опережающие среднюю статистику.

Вот ведь тревожные перестраховщики! Массажи, книжки, ванны, Бродский во время кормления – а как еще-то? Я и не знала, что можно по-другому.

Вычитала, что нельзя пыль вытирать, когда кормишь.

Потом – вытирала.

А с ним – никогда.

Вычитала, что надо кружочки разноцветные над кроваткой повесить.

Чтобы цвета учился различать.

Висели.

Следующих младенцев и в кроватке редко оставляла, под бок – и спать. Какие кружочки? Мир такой разноцветный!

А его – никогда.

Под бок-то.

Не дай боже, задавлю.

Страшилок было немеренно!

Ох, а эти бутылочки… С десяток бутылочек с разными лекарствами, порошками, каплями; одни – до еды, вторые – в еду, третьи – после, четвертые – между.

Какая же я была бедная!

Помню, как плакала с ним вместе.

Не помогали ни врачи, ни диеты, ни схемы, ни смены питания: ребятенок всегда, всегда плакал.

Это очень выматывало.

Нам говорили: подождите месяц, все пройдет.