Курсоры

Курсоры

Евгения Ивановна Хамуляк

Если б советы специалистов по работе с трудными детьми работали словно волшебная палочка. Прочел совет и тут же ребенок стал как шелковый. Но нет! Такое случается только в учебниках по психологии или в сказках. Оля, старшая дочка главной героини, в какой-то момент превратилась в мутировавшего ежика, выставляющего шипы как на ласку, так и на упреки. Хорошо, что ее мама очень терпеливая и дождалась той самой минуты, когда с Олей стало можно разговаривать, как когда-то, до подросткового созревания.

И мама ненавязчиво, легко, рассказывая о себе и о своих представлениях о мире, стала сближаться с дочерью. Хотя знала, что впереди предстоит много разговоров. И терпения. И мудрости. История об этом, простом и сложном, как быть родителями.

Евгения Хамуляк

Курсоры

Странно, что в первобытно-общинном строе не было проблем с подростками.

Слава Богу, наступил тот день, когда с Олей стало можно разговаривать. Потому что до этого дня, а прошло примерно четыре года «мамино-дочернего карантина», с ней невозможно было не то что ласково перекинуться словами любви, например, назвать красивой, любимой, самой лучшей, но даже приветствия особо не приветствовались.

Оля будто по велению чьей-то злой воли превратилась в большого мутировавшего ежика, на любой вопрос выставлявшего щетину и отвечавшего в двух манерах: «да», «нет», «не знаю», «отстань от меня» – доброжелательно и «отстань от меня!», «не знаю!», «мне все равно!», «уйди!», «не буду!» и так далее – недоброжелательно.

А тут целых полчаса мать разговаривала с ней без того, чтоб та обиделась, приняла все на свой счет, убежала в слезах или, скрепя зубами, не разговаривала несколько дней.

Этот день, когда они вдруг заговорили, как раньше, открыто и без невидимых ежевых иголок, держащих на расстоянии, мать сравнивала с днем, когда Оля пошла. Вот она одиннадцать месяцев не ходила, шустро ползала, и если ее просили ходить, водили за ручки, все равно падала на пол, как капля, и уперто ползала до синяков на коленках.

Но в один день все изменилось, она просто встала и пошла. Сама. И сейчас: просто заговорила, разрешила себя спрашивать, подолгу разговаривать с ней на отвлеченные темы.

– Какой был чудесный день! – вспоминала мать те первые шажки. – Сладкие мгновения.

Даже сейчас спустя шестнадцать лет сердце заходилось от счастья, радости, умиления и гордости за дочку.