Аша. Чистота и грязь

Под знаком автобуса красовалась спекшееся от солнца блевота – клянусь – она была не моя, но мой желудок содрогнулся и выдал отрыжку. Я вновь почувствовал односолодовый. Чей то рот на остановке сказал – блять как мерзко, я попросил быть чуточку по вежливее – мой живот в трауре от такой судьбы стараний ему подобных – вам человеческим выблядкам этого не понять.

Естественно в ее мозгу эта фраза звучала как албанский гимн и она обиделась на Господа, что допустил таких мразей как я в ее жизнь, что ж ее право.

Она больше не смотрела в мою сторону, а мой желудок больше не рыгал – мы нашли компромисс оставшись при своем.

Она села на третий номер, я что бы ее уделать сел на сзади подъезжающий седьмой. Оплата с карты моего банка не проходит – по этому я даже не подходил к аппарату, кондукторши не оказалось, но доебался водитель. Я приложил карту и мы тронулись – высветился красный крест – оплата не прошла. Что ж, самое главное мы едем, самое время постоять взявшись за поручень и помедитировать, душно, кислороду в автобусах не платят и он на забастовках, вместе с работниками почты, шахтерами, курьерами, фабричными работниками – ждет когда его разгонит полиция.

Ехать мне надо было пол города, автобус зная мое состояние делал это не напрямик, а змейкой – высаживая школьников и стариков, людей средних лет и неопознающихся по возрасту на игрушечных остановках, которые были на каждом углу – водитель получал за это очки, пассажиры же выходили в новой, но до боли известной локации, особо сонные завершали свой круг и праздновали это матерным восклицанием, удивления и досады в нем был поровну.

Я вышел на пару остановок раньше нужной – это был район со слабо развитой инфраструктурой и выйти на нем можно было только здесь, как в него по другому добраться, я не знаю – на картах города он никак обозначен, в нем никто никогда не видел приезжих, а горожане если и помнят о нем, то скорее как о небылице кем то выдуманной, устаревшей крупице народного фольклора, что случайно осталась в памяти.

Дома в этом районе были вычурно строгими и пустыми, такими, как будто на них надета плоть китайской политики, их вид застревал костью в горле свободного человека и поэтому никто не обращал на него никакого внимания. Безразличные парковочные места и детские площадки были разбросаны между домами, газоны и кустарники не стриглись долгие годы, деревья во многих местах пробили асфальт.