Преображение

Вместе с мамой и Владимиром они ходили на субботники, вычёрпывали воду из будущего алтаря нижнего храма в честь Праведного Иоанна Кронштадского, носили доски для строительства верхнего храма, убирали территорию, наводили порядок в старой бане. Тут Маша вполне влилась в приходскую жизнь, как ей давно хотелось, познакомилась с некоторыми активными прихожанами, из которых уже формировался новый приход. В это время она регулярно ходила на спевки любительского хора, который готовили для пения в новом храме.

Руководил хором Николай – певчий из профессионального хора, бывший учитель музыки и муж регента Людмилы, женщины, обладавшей удивительно прекрасным голосом и столь же удивительно неуживчивым характером.

Отца Сергия перевели настоятелем в Таллинн. Воскресенский собор осиротел. Постепенно исчезли некоторые из приближённых отца Сергия: вышла замуж и уехала в Таллинн Алла – красавица-украинка, негласная хозяйка храма.

Ушла «в отставку» монахиня-алтарница мать Варвара, уехала учиться в Москву Машина новая подруга – свечница Вера. Куда-то исчезли Саша и Алексей.

Маша не особо интересовалась всеми этими переменами: ходила в храм, растила сына, посещала спевки, занималась английским с детьми, получая от этого хоть какие-то средства на жизнь.

Когда после очередного года ожидания в третий раз отказали в виде на жительство в Эстонии ей и ребёнку, она чуть не сломалась.

Казалось, всё, дальше так жить невозможно, ещё немного – и она сойдёт с ума. Она стала бояться чиновников и роскошных магазинов. Не могла спокойно говорить о самых простых вещах – душили слёзы.

В один из приездов отца Сергия на строительство нового храма она пришла к нему. Всё-таки пришла. Нет, то была не исповедь, а всего несколько слов вперемежку с рыданиями:

– Батюшка, помогите, нам не дают вида на жительство.

– Как это не дают? Должны дать! – бодро начал он, готовый уже и сам расплакаться, так тронул его вид этого долго и мужественно сдерживаемого горя.

– Сделайте, что можете! Хотя бы просто помолитесь!

Она на миг припала к его благословляющей руке и быстро пошла прочь.

Странно, она поднималась в гору тем же маршрутом, которым бежала всего несколько минут назад, придавленная горем, но горя теперь не было.