История обольщения. Россия

Я нравился Жене как художник, я победил ее сердце своим талантом, и мне страстно хотелось писать только для нее, и я мечтал о ней, как о своей маленькой королеве, которая вместе со мною будет владеть этими деревьями, полями, туманом, зарею, этою природой, чудесной, очаровательной, но среди которой я до сих пор чувствовал себя безнадежно одиноким и ненужным.

– Останьтесь еще минуту, – попросил я. – Умоляю вас.

Я снял с себя пальто и прикрыл ее озябшие плечи; она, боясь показаться в мужском пальто смешной и некрасивой, засмеялась и сбросила его, и в это время я обнял ее и стал осыпать поцелуями ее лицо, плечи, руки.

– До завтра! – прошептала она и осторожно, точно боясь нарушить ночную тишину, обняла меня. – Мы не имеем тайн друг от друга, я должна сейчас рассказать все маме и сестре… Это так страшно! Мама ничего, мама любит вас, но Лида!

Она побежала к воротам.

– Прощайте! – крикнула она.

И потом минуты две я слышал, как она бежала».

Увы, в этом конкретном случае означенная Лида все испортила – не дала согласия на брак, молодые люди расстались.

Но, как правило, все эти Лиды бессильны перед обаянием человека, стоящего перед мольбертом в свободной черной блузе, с длинными вьющимися волосами и, прищурившись, глядящего в дальние дали.

* * *

А в Ярославской губернии одно время была популярна романтическая песня, которая так и называлась – «Портрет»:

Любим город невелик,

Виноградом обнесен.

В этом саде-винограде

Тут девочка гуляла,.

Неописана краса…

– Позволь, кралечка милая,

Вам словучешко сказать,

С вас патретик срисовать.

Я срисую с вас патрет,

В Петенбурх город пошлю,

В Петенбурх город пошлю,

И отправлю в гармитаж.

Вся столица обратилась

В гармитаж – патрет смотреть…

«Уж как что-то за патрет —

Неужели человек?

Что за прелесть, за краса!

Неужели девица?»

Молодцу красна девица

Показалася весьма.

Эта песенка была двойного действия – художник мог действительно писать портрет, а его сладкоголосый коллега по соблазну – петь про этот портрет песню под семиструнную цыганскую гитару.

Простодушные провинциалки под такое пение, ясное дело, млели.

Когда осенью 1834 года Михаил Глинка увлекся Марией Петровной Ивановой, он особо не раздумывал. Конечно, музыка – вот его путь к женским сердцам. Он стал учить ее петь, и через некоторое время она уже довольно хорошо исполняла его романсы, а спустя полгода молодые обвенчались.