S-T-I-K-S. Неадекват. Нереальная реальность

Когда они закончили, Олег подал команду двигаться дальше, но за ним пошли не все, народ был деморализован. Кто-то завис в растерянности, кто-то, поборов колебания, всё же направился в его сторону.

Тут же раздался голос Павла:

– Вы что их вот так тут и оставите?

– Ну, да, – зло отозвался Смирнов.

– Ей нужно помочь!

– Кому? Ольге помощь уже не требуется. Вы с Аллой решили проявить самостоятельность. Вот и будьте последовательными, проявляйте.

– Но вы же не собираетесь оставить Аллу здесь? Вы должны…

Злость поднялась до критического уровня, перекосив лицо Смирнова.

Он оборвал Рыжова, не дав тому закончить:

– Я. НИКОМУ. НИЧЕГО. НЕ ДОЛЖЕН! – процедил он сквозь зубы. – И – ДА, собираюсь. Ты же бросил, почему я не могу?

Павел от такого напора попятился. Но к Олегу подошла Татьяна почти ни слова не проронившая за всё время их бегства, она не выдержала.

– Олег, что происходит? Что за кошмар тут творится? Ты действительно ведёшь себя так, будто что-то знаешь. Так объясни, просто и понятно.

От звука собственного имени Олега пробила дрожь, словно пенопластом по стеклу провели. Такое с ним начало происходить недавно, с того момента, когда Татьяна изменила форму обращения, раньше она обращалась к нему только по фамилии. Вроде бы должно быть наоборот, обращение по имени всегда означало меньший официоз, но ощущение негатива от понимания этого не исчезало. Предыдущая форма обращения всегда носила шутливый оттенок, намекающий на отсутствие этого самого официоза. Сейчас же она вдобавок смотрела на него в упор.

Её пристальный напряженный взгляд мог бы пронзить до дрожи кого угодно и его в том числе. Но не сейчас. Во-первых, он уже дрожал. Точнее – его колотил лихорадочный озноб от переполнявшего тело адреналина с изрядной порцией злости. Во-вторых, постоянные адреналиновые всплески и ненужные разборки почти превратили его в зверя. В-третьих, он отчаянно искал выход, он не мог сейчас им ничего объяснить без присвоения ему официального статуса неадеквата всем честным собранием с песнями, плясками и бубном в придачу. Но он прекрасно понимал, что в происходящем нет вины ни Тани, ни остальных, поэтому оставалось лишь горько усмехнуться.

Смирнов ответил, не повышая голоса, но так, чтобы слышали абсолютно все:

– Просто и понятно: нас убивают – мы убиваем. Мы стараемся выжить. Я ничего не знаю! Вы же не думаете, что для меня это привычная обстановка? Но обещаю рассказать о своих догадках потом, когда доберёмся до острова.