О чем говорят мужские чувства

Чтобы у него была возможность осознать причины и что-то понять для себя.

Если бы это было иначе, то мы бы испытывали другие чувства. Если бы внутри нас реально не было сил и ресурсов на то, чтобы справиться с ситуацией, то мы бы чувствовали страх. Если бы то, на что претендует нарушитель, не было бы для нас значимым, то мы бы чувствовали равнодушие. А раз мы чувствуем злость, то для нас точно происходит что-то значимое и у нас, вне всякого сомнения, есть необходимые ресурсы, чтобы изменить ситуацию.

Вопросы, ответы на которые помогут «не наломать дров»:

1. Что именно меня злит? Полезно точно определить нарушителя, против которого направлена злость. И понять, где и как именно нарушены мои права и границы. Помнить, что появление категоричных мыслей и фраз «всегда», «никогда», «во всем» и т. п. свидетельствуют, что я уже в аффекте, меня «понесло». Я теряю связь с реальностью. Поэтому выдыхаем и убавляем накал.

2. Что именно я хочу исправить? Мне надо не просто сказать, что я недоволен, но и обозначить, чем именно.

Предложить вариант решения. А может даже несколько вариантов. Т.е. я должен сначала решить, чего я хочу получить в результате. Просчитать несколько вариантов сценариев.

3. До какой «точки» я готов дойти? Определить для самого себя тот порог, который я не буду переступать. Ту черту, за которой цена, заплаченная за полученный результат, будет уже чрезмерной.

Лучше подумать над этими вопросами в спокойном состоянии, с «холодной головой».

Потому что в состоянии гнева или ярости мы можем наломать дров. А имея ответы на вышеупомянутые вопросы, мы можем спокойно дать волю своей злости. Она будет конструктивна и поможет доходчиво отстоять свои права и границы.

А чувство злости в итоге трансформируется в собранность, уверенность, готовность действовать и отстаивать свои границы, интересы.

Если бы я отдавал себе отчет в том, что, изначально, просьба дать в долг вызывала у меня некоторый дискомфорт, то я должен был бы к этому прислушаться.

А я предпочел спрятаться от него за мыслью: «Ну, мы же друзья, не может же он меня кинуть». Сейчас уже не вспомнить точно, чувствовал ли я тогда какой-то дискомфорт или нет. При этом готов допустить, что он был, а я его проигнорировал. Напрасно.

С течением времени, поймав себя на усиливающемся раздражении от того, что срок возврата отодвигается, надо было действовать быстрее и активнее.