О чем говорят мужские чувства

Может это все легко исправить, починить, купить, заработать или оно вообще само собой через некоторое время вернется. И тут без лишнего пессимизма и драматичности, пожалуйста.

3. Какими ресурсами я на самом деле располагаю и как я могу повлиять на ситуацию? Зачастую мы просто занижаем собственную возможность оказывать влияние. Не чувствуем тех ресурсов, на которые можем опереться. Не видим альтернативных вариантов и решений. Обстоятельства кажутся излишне сложными, запутанными. Мотивы другой стороны выглядят эгоистичными и угрожающими.

При этом, на самом деле, все значительно проще и прозаичнее.

Ответив на эти вопросы, мы можем почувствовать, как наш страх трансформируется в спокойную уверенность, необходимые внутренние ресурсы мобилизуются, появляется готовность встретиться со сложностями. А в прояснившейся голове будут одновременно присутствовать несколько сценариев развития ситуации. Все это в совокупности позволит нам в тот момент, когда будут требоваться действия и решения, выбирать то, что наиболее экологично и органично для нас.

Таким образом, мы не просто минимизируем потери, но и извлечем из происходящего выгоду для себя.

Глава 9. Чувство боли

История «Уход»

Заношу чемодан и пакеты с вещами в съемную квартиру. Тут я буду жить. По крайней мере, какое-то первое время. Пятнадцать минут назад я стоял в дверях другой квартиры. Которую я считал своим домом. Там осталась жена и сын. Жена спросила: «Ты понимаешь, что ты делаешь? Может, останешься?».

Не останусь. И еще много лет спустя так до конца и не смогу ответить, а понимал ли я тогда до конца, что делал.

Стою, оглядываюсь. Здесь все чужое, холодное, враждебное. Мне плевать на это. Все мое внимание захвачено тем, что творится внутри. Там хаос и все рвется на части. Хочется сесть и заплакать. Хочется развернуться и броситься обратно домой. Хочется сжать зубы до скрежета и, взяв себя в руки, найти силы прожить этот вечер. Хочется ничего не чувствовать…

Подхожу к окну, отодвигаю серую давно нестиранную занавеску.

Смотрю в грязное стекло. Там темный вечер и ранняя дождливая осень. В душе вьюжная ночь и февральский мороз. Я в кромешной тьме бреду по заснеженной пустыне, безразличный ветер изо всех сил сечет ледяным крошевом мое голое тело, на котором уже нет кожи.

Трясет всего от внутреннего напряжения. Захожу на кухню. Включаю чайник. Он закипает. На моем скалистом, продуваемом всеми ветрами, островке взорвался вулкан.