Cказ о Василисе

Промолчал чертознай, тока лицом черен стал, да взглядом ледяным обжег…

Да только кто ж знал, что горюшко придёт внезапно к молодым, недолго счастье их продлилось, не довелось совместную жизнь прожить.

На восьмой день нашли Диму в конюшне, – болтался парень на балке с петлей на шее. Сняли тело его мужики.

Обнимает Василиса любимого, по волосам гладит, лицо поцелуями покрывает, роняя обжигающие слезинки на тело остывшее. Кто говорил, что самостоятельно удушился парень, грех великий взяв на душу.

А иные тихо свои предположения высказывали за спиной у отроковицы, что не воскреснет его душа для Бога, не предвидится ему вечной жизни.

– Хороший был парень, а вот придётся не по-человечески его хоронить, – со вздохом произнёс кто-то из мужиков.

– Эх, и почто закончил жизнь раньше того сроку, что наверху тебе отмерили? – никому, собственно, не обращаясь, произнёс пожилой мужик.

– Православные, кто ж знал, что беда такая к двум молодым заявится и разлучит их, – жалостливо запричитала молодуха.

 – Душу у девки вынет.

– Не голоси, чай не у тебя кто-то из близких помер, – грубо прервали бабу.

Всем было о чём поговорить. Да только чувствуя на себе взгляд чертозная, замолкали. А Василиса словно не видела и не слышала никого. Смотря в лицо любимого, она чувствовала, что из её жизни уходит что-то хорошее и светлое, и больше она не сможет испытать этих чувств.

– Счастье моё, мне так больно и тяжело без тебя.

Если ты слышишь, родной, забери меня с собой, – ласково прошептала девушка, целуя на веки сомкнувшиеся уста. – Пожалуйста. Не оставляй меня одну!

– Что ты удумала, Васька? – прикрикнул на ученицу чертознай, который стоял неподалеку. – Не на то нам сила дана, чтобы раньше положенного срока мы себя смерти предлагали. Коль хочешь вернуть его, должна ты силу перенять от главного, что над бесами находится.

Токмо успеть ты должна за сорок дней, иначе уже не сможешь его душу вызволить оттуда.

А твоё горе без толку и даром ненужно. Хоть слезами изойди, – сурово произнёс дед. – Жизни не исправишь.

– Вот же чёрствый сухарь, не утешил в горе, не понял, как у молодицы от потери любимого душа болит, – высказалась всё та же молодуха, но ей рот заткнули и увели.

Хоть и смерть пришла к человеку, но что помешает тёмному колдуну магию применить к тем, кто, по его мнению, влез куда не надо. Дураков, окромя той дуры, не было.