Танец волка

Но в новом доме, построенном Ульфом, было так много добра… Хотя о чем теперь горевать? Вот вернулся бы муж, спросил: как так? Почему не уберегла наше добро? Ах как была бы Гудрун счастлива, если бы он мог так сказать… Не скажет.

Пользуясь тем, что рядом с ними никого нет, Лейф наклонился к Гудрун.

– Ты теперь вдова, дочь Сваре Медведя, – негромко произнес норег. – Твоего мужа замучили сконцы. Ты свободна от обетов, и я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Гудрун молчала.

– Я люблю тебя, Гудрун, – тем же ровным голосом продолжил Весельчак.

– Этому не бывать, – не выдержала Гудрун. – Только попробуй задрать мне подол – и я сама тебя убью. Считай, что ты уже мертв, клятвопреступник!

– Почему – клятвопреступник? – удивился Лейф. – Я не убивал твоего мужа. Я дрался вместе с ним до конца. А что не стал вместе с ним умирать, так кому от этого польза? Я предлагаю тебе честно: стань моей женой, и я стану тебе опорой и защитой.

– Нет!

– Подумай еще, – предложил Лейф. – Если ты не хочешь стать моей женой, значит, станешь моей тир! Рабыня или честная жена. Что ты выбираешь?

– Твою смерть! – непреклонно ответила Гудрун.

– Это будет глупо, – Лейф пожал плечами. Доспех на нем был чужой, плохонький. Гудрун только сейчас заметила. А если бы раньше – могла бы…

Нет, не могла. Слова о том, что мужа больше нет, оглушили ее, точно внезапный удар.

– Глупо, – повторил Лейф. – Подумай, что с тобой сделают, если не будет меня. И решай сейчас. На палубу ты поднимешься или моей женой, или моей рабыней. Другого не будет.

Гудрун подумала. Ее выбор – смерть. Это то, чего ей хотелось больше всего. Но это выбор слабой, а она, Гудрун, не такая. Она – сильная. Ее мать стала призом для того, кто отомстил за смерть деда. И она приняла свою судьбу. Отдала свою жизнь берсерку.

– Скажи, что с моим братом? Он действительно ранен, как ты сказал?

– Прости меня, прекрасная Гудрун, я солгал, – без тени смущения заявил норег.

Брат мертв. Ульф мертв…

– И она согласилась? – Я с трудом сдерживал ярость.

– У нее не было выбора, – мягко напомнил отец Бернар. – Или стать женой твоего хускарла-предателя, или наложницей всех сконцев, как эти бедняжки из твоего поместья. Или ты предпочел бы, чтобы она убила себя?

– Нет, – скрипнув зубами, процедил я. – Не предпочел бы.