Лилии полевые. Царь из дома Давида. Три года в Священном городе

Религиозность фарисеев ограничивалась обрядностью и соблюдением правил закона.], и эссеи[68 - Ессеи – название иудейской секты, существовавшей около времени земной жизни Спасителя, но о которой в Священном Писании не упоминается. Главной задачей их было попечение о сохранении и возвышении чистоты нравов и благочестия; они веровали в единого Бога, в бессмертие души, но также и в переселение душ по смерти. Были весьма религиозны и вели строгую, нравственную жизнь. Главным местопребыванием ессев, по свидетельству римского писателя и ученого Плиния, была западная сторона Мертвого моря, выше пустыни Ен-Гедской.

], и даже люди вовсе не верующие в Бога, а таких, даже в Иудее – тысячи, ведь уже так давно не посещает Иегова Своего народа!

Обогнав эту толпу, потому что я ехал быстро, на хорошем муле, а они подвигались медленно, я скоро поднялся на вершину горы, откуда открывается широкий вид на окрестности. Я оглянулся, чтобы кинуть прощальный взор на город. Господствуя над окружающей местностью, он действительно подобен был Божьему Городу! Все его славное прошлое промелькнуло передо мною, и мне ясно было, что слава его исчезла не только с разрушением его стен и зданий, ибо отстроенный Иерусалим вновь красуется во всем своем видимом великолепии… Но сила и могущество его исчезли! И вот донесся ко мне издали звук римского рога, и эхо повторило его по холмам и долинам – по тем самым холмам, в недрах которых покоится прах наших пророков, священников и царей и где то же самое эхо разносило в оны дни[69 - В оны дни – очень давно.

] и голос Самого Бога.

У ног моих расстилался чудный Гефсиманский сад Соломонов; в нем желал он воссоздать второй рай… Теперь стены его разрушены и весь он запущен. Кое-где лишь смоковница, или маслина, или одинокая пальма напоминают путнику, что здесь был когда-то “приют веселья и радости, где не было места мрачным мыслям и печали и ни одна слеза не должна была оросить эту цветущую для радостей и наслаждений землю”.

Так описывал один наш поэт сад Гефсиманский, и мне вспомнилось это описание при виде его нынешнего запущения, когда он стал больше похож на место скорби и слез, чем место радостей жизни. Ибо вид его посрамления скорей вызывает теперь слезы негодования, чем праздничное ликование.

Скоро я въехал в маленькое селение – Вифезду. Здесь я застал большую группу всадников, отправлявшихся тоже к Иерихонской пустыне.