Анчутка

Стараемся, чтобы ни людям от нечисти убытку не было, ни нечисти от дураков. Там, где дьяк прогонит, незачем ведьмака звать.

Сидор снова примолк. Потом встал, собрал опустевшие тарелки и принес Лехе стакан компота.

– Стало быть, ты в нечисти разбираешься?

– Разбираюсь. По работе положено.

– Через часок не дойдешь до меня, если не устал? Я тут, у стойки буду. Консультация нужна.

Кум

Спустившись через час, егерь застал в обеденном зале средних лет купца, из постояльцев, вдумчиво уплетавшего цыпленка с картошкой.

У стойки возле Сидора терся какой-то никчемушный мужичек.

– Доброго вечера, – Леха поприветсвовал Сидора.

– Доброго! Мы тебя и ждем, хотим ясность внести.

Мужичек смотрел на Леху глазами побитой собаки. Нехороший взгляд. Не пристало нормальному мужику так смотреть на незнакомого человека.

Анчутка, крутившейся у ног егеря в невидимом обличье, при виде мужичка охнул и уставился ему куда-то в районе пупка.

– Тут, понимаешь, такое дело, – Сидор явно не знал, как начать разговор.

 – Это кум мой, Апраксий. И зимой, аккурат на святки, попал он в переделку.

Сидор обернулся к куму, – давай, расскажи.

Тот поежился, взгляд стал совсем уж нехорошим – словно сейчас расплачется.

– Да вот на святки, зимой, сплю я, значит. Печку протопил, жарко стало, ну и встал я воды испить. И кто-то мне на шею – шасть. Шею сжал, дыхнуть не могу. А он говорит: «Пошли». Я на улицу. Тот понукает: «В Слободу пошли». Идем, он ерзает, приговаривает, слышу: «Не успеем, не успеем.

Побежали». Я бегом, бегу, ног не чую. Бежал, бежал, и тут петухи в Слободке заорали. Энтот говорит: «Эх, не успели». И пропал, значит. А с меня словно морок сошел. Оглянулся – стою в одном исподнем, босиком, посреди поля. И мороз такой, что белье прямо на мне застывает колом. Не помню, как до дома добежал, сутки в беспамятстве валялся. Такая вот история.

История для егеря была понятная. Злыдень, больше некому. Это они любят кататься на том, в чей дом поселились.

И еще злыдень приносит в дом нищету.

Анчутка вскарабкался на плечо егерю и зашептал на ухо: – Леха, у него душонка как трухлявый пень, он и сам себя поедом ест. И следы на шее от злыдней, они с него, похоже, и не слезают. Таким макаром скоро седло приладят.

– Припомни, ты последний год ничего в дом из найденного не приносил? – Спросил Леха кума.

Апраксий задумался, и как-то замялся. – Было дело, нашел шкатулку железную. Кто-то видать оборонил на дороге.