Анчутка

Леха зашел в парную, прихватив полотенце, и быстрым движением закинул камень на каменку. Приглядевшись, нашел его место и поправил.

Вернувшись в предбанник, он застал старичка на прежнем месте.

– Разговор хотел? Говори.

– Домовой в хате в дурь попер, от хозяйства отлынивал. Мы ему чуток мозги поправили, и он сейчас пошел к Черным Скалам, до родни. Не будет его пару дней. Овинник согласился со двора двери постеречь, а сенцы без пригляду остались.

Леха замолчал. Банник в упор смотрел на егеря.

– Ты кто таков, чтобы домовому мозги поправлять?

– Егерь Семаргла.

Потому и анчутка со мной – по своим делам поглядывает.

Банник задумался. Помолчав, бережно взял краюху хлеба и кивнул в сторону парной.

– Иди, парься.

***

Попарился Леха на удивление спокойно. В печи больше не трещало, камни тоже лежали на своих местах. Да и пар шел от каменки легкий, грел, но не жег. И веники не драли кожу.

Попарившись и помывшись, Леха завернулся в полотенце и сел поостыть да подождать банника. Явился то на удивление скоро.

– За сенцами посмотрю. За угощение благодарствуй.

И исчез.

Леха оделся и вышел из бани. Анчутка сидел на крылечке, подперев мордочку ладонью, и внимательно разглядывал, как курица разгребает пыль в поисках чего–нибудь интересного с гастрономической точки зрения.

– Пошли, повечеряем да отдохнем.

***

За ужином к столику подсел Сидор. Леха вкратце рассказал о договоре с овинником и банником.

– Как же ты с банником договорился? – Сидор был удивлен. – Он у меня характером не пряник, не одного постояльца к травнице за мазями отправил.

– Видимо, попал под доброе расположение духа.

– Чудны дела твои. – Сидор покачал головой. – А насчет кума не решил, как злыдней вывести?

– Схожу завтра, посмотрю, что за беда. Но я тебе уже говорил – из башки надо дурь вывести, а потом по углам смотреть.

Сидор на радостях выставил перед Лехой штофчик отменного самогона, как он сказал, «за счет заведения». Так что ужин прошел не торопясь, и даже анчутке перепало несколько печений с соседнего столика.

Леха, конечно, был не против поделиться с ним и своим куском, но анчутка гордо отверг это предложение, заявив, что в состоянии добыть себе хлеб насущный.

Добыча этого самого насущного хлеба заключалась в том, что кушающие за соседним столиком постояльцы неловко опрокинули на пол вазу с печеньем. И пока сидорова помощница выметала битую вазу, анчутка сидел, довольный собой, на соседнем стуле и набивал рот печеньем.