«Шел Господь пытать…»

Колеса стучат, огни мелькают, трубки какие-то специальные на стенах туннеля сходятся и расходятся, а внутри – оно со своим матовым, пушистым таким сиянием, совершенно уверенное в том, что происшедшее – к месту.

К месту.

Про любовь.

Откуда вдруг берутся эти слова, я не знаю. Любви – да что там, даже симпатии – к менеджеру Алексею с его документальной папочкой, жилищно-бытовой мамой и чистоплотными салфеточками я не чувствую. Я и к тому, кого выбрала в любимые, не чувствую ничего, кроме досады на то, что не удержал своей любовью от попытки наложить на себя руки (кстати, а вот и возможная причина дурацкого психического недомогания: не удалось наложить на себя руки – ищи их и свищи теперь!).

Откуда любовь? С чего вдруг?..

Говорят, в старину был такой обряд: придя с похорон, приложиться к печке, к теплому, чтобы обратно в жизнь вернуться. Может, я… как это… удачно приложилась к теплому? Какая пошлятина, право.

А трубки – длятся. Огни – сигнализируют. Оно… светится.

Заходы

…Для того чтобы соединиться с земным, приходится во многом… разъединиться.

Это я начала понимать с первой минуты моих… первых минут, попав во время, в текущее, в процесс. И первый же человеческий процесс разбил на кристаллы мою божественную целостность. Что ж, это является условием существования! Физический план, ментальный, эфирный, астральный… брррр! Но ничего, привыкну. Знаю, ради чего это делаю. Все расходится на планы, и я иду в один из них вновь обретенным телом – точнее, пока только тельцем, зачаточком.

Это мой четвертый заход. Я решила действовать постепенно, не бросаться сразу во все тяжкие: попробовать, посмаковать, поиграть.

Первый свой опыт я сделала совсем коротким. Пара-тройка земных недель внутри земной женщины практически ничем не отличалась от моего всеприсутствия: душа резвилась, наполненность любовью богатила, окрашивала состояния изменений, делая их вполне сносными, а во многом – удивительными, увлекательными! Так как поместилась я в маму, которой не ко времени было мое дальнейшее развитие, продлилось это недолго, и на пресловутом физическом плане от этой попытки остались небольшие ошметки материи, пригодившиеся тамошним эскулапам – во славу братцу Асклепию.

Далее я прожила несколько месяцев, добравшись с помощью мамы до более человеческих стадий развития. Мама от этого скорбит, но в глубине души – конечно, она на связи со мной! – удовлетворена: получила сама потрясающий опыт принятия, дала мне бесценный опыт внутриутробной жизни.