Мормонам о православии

Третий вопрос: допустимо ли изображение Бога?

Вновь вернёмся к недопустимости изображений: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь» (Втор. 4, 15).

Но затем-то – увидели образ.

1Иоан.1:1,2 «О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, – ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам».

Во времена Христа произошло то, что Он выразил словами: «Ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали» (Матф.13:17).

Христос есть Бог. Христа можно было видеть.

Иоан.14:9 «Видевший Меня видел Отца».

То, что было совершенно невозможно в Ветхом Завете, становится возможным после того, как незримое Слово облеклось в видимое Тело.

Иоан.1:18 «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил».

Итак, если в прежнюю пору Бога нельзя было изображать, потому что «вы не видели образа», то с тех пор, как «Он явил» и «вы видели» – изображения Бога во Христе уже возможны. И мормонские журналы, и пособия полны изображениями Христа.

Четвертый вопрос: если изображения допустимы, то ради чего? Как обращаться с ними? Как можно их использовать в религиозной деятельности?

Мормонам проще согласится с использованием религиозных изображений вне церковных богослужений.

Хотя Христом слово «икона» (от греч. eikon – изображение – образ) употребляется без всякого негативного оттенка.

Матф.22:20 «И говорит им: чье это изображение и надпись?».

С этого Спаситель начинает ответ на вопрос о подати кесарю. Значит, Христос использовал изображение для разъяснения Своей мысли. По образу этого действия Спасителя, в истории христианского искусства первое назначение религиозной живописи и было именно миссионерским, педагогическим.

Раздражение, которое вызывают у мормонов иконы, просто необъяснимо ни с точки зрения христианского богословия, ни с точки зрения христианской этики. Это раздражение – страсть, духовная болезнь. Ее надо сознательно и целеустремленно преодолевать в себе.