Высшая школа материнства

Он грыз их в огромных количествах, чтобы не уснуть и поддержать силы.

Я хорошо помню тот день. Перед тем как пойти в ресторан, отец постригся и побрился в парикмахерской. Меня он взял с собой. Он и сейчас стоит у меня перед глазами: молодой, счастливый и торжественный, пахнущий незнакомым одеколоном. Потом мы зашли за мамой и братом и отправились в один из ресторанов неподалеку от дома.

Второй случай попробовать еду, приготовленную профессиональными поварами, представился лишь летом накануне нашего отъезда в Женеву.

Отец был в отпуске, и целый месяц мы провели в Литве. Мы добирались туда на машине, и на то, чтобы преодолеть примерно 1100 км, нам потребовалось три дня. Удивляться тут нечему. Конечно, мы часто останавливались, но я помню и двухполосную дорогу, и отца, гордо объявлявшего: мы едем со скоростью 60 км в час! Магнитофона или чего-то подобного, чтобы скрасить долгий путь, в машине не имелось, но этого и не требовалось. Мой брат, тогда четырехлетний, наизусть рассказывал содержание всех книжек, которые ему читали и перечитывали, с таким удовольствием и чувством, что мы веселились всю дорогу.

Обедали мы в придорожных кафе и каждый день на отдыхе куда-нибудь выбирались. Обычно, поскольку брат был еще маленький, это был, скорее, поздний завтрак. Я очень любила такие вылазки. Не столько из-за еды, сколько из-за того, что на обратном пути мы задерживались в лесу. Брат засыпал, а мама собирала лесную землянику, а потом и чернику. Когда он просыпался, мы ели ягоды со сгущенным молоком на десерт.

Рано утром мы прибывали в Женеву. Отцу, который уже побывал там, когда ездил на собеседование, не терпелось показать нам прекрасный город. «Сейчас, – говорил он, – еще поворот, и мы увидим знаменитый женевский фонтан». Его радостное волнение передалось и мне: не терпелось увидеть эту красоту. Отец оказался прав – фонтан поразил своим великолепием.

Советские дети за границей должны были ходить в советскую школу, которая в те годы была шестилеткой. Ученикам младших классов, в том числе моему младшему брату, позволялось посещать местные школы при условии, что в выходные и по четвергам, когда в швейцарских школах не было занятий, для них организовывали уроки по русской программе.

Я была уже слишком взрослой для такой системы.

Первого сентября, когда в СССР начинались школьные занятия, я с новеньким ранцем, набитым тетрадями в ярких блестящих обложках и ручками и карандашами всех возможных цветов, в самом распрекрасном настроении отправилась в школу.