Схемы и струны

Может быть, дело совсем не в нём.

– Не знаю, Рой. Я… Я не смог бы, наверное, принять её как свою дочь, после… ну ты знаешь. Вы же совсем другие… не копии, а что-то иное. Моя Карен умерла, и я не смог бы её вернуть даже чипом. Ребёнок, он, знаешь… тебе бы, наверное, стоило когда-нибудь попробовать.

– Что, прости?

– Ну… остепениться, семью завести. Я знаю, ты сейчас совсем о другом думаешь, но пройдут годы, и одиночество раздавит тебя, как таракана. Поверь мне, я знаю, о чём говорю.

– Запросы у тебя что надо.

Может, и детей завести, чего мелочиться? – Рой знал, что старик говорил серьёзно, но абсурдность предложения так и подбивала на шутку.

– Ну, кто знает. Мы же давно знакомы, Рой. А я много чего повидал и вижу, что андроидам не хватает человеческих мечтаний. – Джоэл указал пальцем на свой лоб.

– Дожили. Андроиды, которые заводят семьи, рожают детей и ходят в бары за советами.

– А как ты хотел? До конца своих дней жить как машина с человеческими мозгами? Вы это перерастёте. Адаптация и здравый смысл сделают своё дело.

Мы ведь вымираем, Рой. – Джоэл развёл руками. – Сам это видишь. Никто не хочет дарить своему ребёнку жизнь, когда собственная висит на волоске. Но вы… вы совсем другое дело. Вы всё осилите. Если ничего не изменится, лет через пятнадцать здесь уже не будет людей. Если честно, я не особо-то и против.

– И ты уже приготовился лечь в яму, как я понимаю? А как же я без тебя?

– Ну, соберёшь нового меня. Я завещаю тебе слепок своей памяти.

– Идея так себе.

Лучше напишу о тебе песню.

– Напиши. Но не забывай, что я тебе сказал. Любовь не создана людьми для людей. Она нужна всем, амиго. Даже машинам. – Джоэл наградил его многозначительным взглядом.

– Как скажешь, друг. Увидимся вечером. – Рой поднялся из-за стойки и неровным шагом последовал к выходу.

– Не опаздывай, амиго, – бросил ему вдогонку бармен, взявшись за очередной стакан.

Двери «Угря» распахнулись, и Рой снова на мгновение перегрузил оптику ярким светом. Город окончательно расцвёл, здания словно светились, отражая дневные лучи.

Аркадия манила его звуками жизни, голосами, отражёнными в десятках крохотных переулков, и шумом автострад. Он вернул частоту сигнала и прибавил громкость. Гитарная мелодия всё ещё не отпускала Роя ни на минуту, ожидая его возвращения в эфир. Песня, звучавшая в голове, была хороша, даже чуть интереснее утренней. Он задумался над ней. Как будто бы сама судьба подпитывала его любопытство через самолюбие.