Бог не оставит тебя

А покопайтесь немного в том, о чем вы говорите, и увидите настоящую причину. И поразитесь: то, что на самом деле вас занимает, не имеет никакого отношения к тому, что вы сказали.

Была одна дама, постоянно говорившая мне:

– Отче, ты не даешь мне времени исповедаться, а я хочу.

Спрашиваю ее:

– Хорошо. Что у тебя? Ты же совсем недавно исповедовалась.

– Я хочу часто видеть вас.

Я сказал ей:

– Ну, я вижу, у тебя ничего страшного нет и то, чего ты сейчас хочешь, – это не исповедь.

Она, однако, настаивала:

– Нет, я должна исповедаться, у меня проблемы.

Я сказал себе: «Что ж, не буду говорить вообще, буду молчать, потому что, если спрошу ее о детях, разговора не остановить…» И просто хотел дать ей высказать то, что она хочет исповедать. Спросил ее, что ее занимает и терзает.

– Батюшка, ну посмотрите, дочка у меня то-то и то-то, сын то-то и то-то, соседи…

Я попросил ее:

– А ты исповедуйся за себя.

Она повернулась и сказала:

– Да я не то что хочу исповедаться, я скорее хочу видеть вас, чувствовать, что вы меня любите.

Ну, так и скажи это, признайся, что ты говоришь одно, а скрываешь в себе другое. И это тоже неплохо, но способ, каким ты хочешь этого добиться, создает напряжение и недоразумение.

Мы четко не говорим, что нас реально волнует и занимает. Так бывает во многих духовных вопросах. Вот пишут мне в фэйсбуке многие протестанты: «Я еретик, но хочу вас послушать». А когда начинаю интересоваться его жизнью, то прихожу к тому, что ему просто недостает немного любви: «Может ли дать мне ее кто-нибудь? Где я найду ее, туда и пойду! Если ты дашь мне ее, то приду к тебе».

То, что мы говорим, – это не наша главная, первостепенная проблема, а нечто другое, главное же то, чего мы не можем в себе принять или признать.

Иуда сказал о мирре, которым помазали Господа:

– К чему все эти расходы?

Ах, Иуда, ну какой же ты хороший – тебя беспокоят расходы!

Господь вежливо, чтобы не унизить его и публично не ранить, приоткрыл его окошко, чтобы посмотреть, что прячется в его душе.

– Иуда, не беспокойся! Бедные будут всегда, вы и потом будете подавать им милостыню. А Я скоро умру. Эти расходы – на Мое погребение (см. Ин. 12, 3–8).

Господь знал, что за этой «любовью к бедным» скрывалось сребролюбие.

То же самое делаем и мы. Говорим о чужих вопросах и семьях из любопытства и интереса, когда внутри нас гложет собственная проблема. И так наша жизнь становится ложной и искусственной.