Наследник

Для этого мне надо снова в подробностях услышать от каждого из вас обо всём. Может, тогда мы сможем зацепиться хоть за какую-то деталь, – сказал Фолби, понимая, насколько им сейчас будет больно заново всё вспоминать.

Дойдя до двери Харриса, Брок услышал громкие всхлипы Аоры. Недолго думая, он вошёл к ней, чтоб поддержать, в надежде, что это хоть как-то растопит её сердце. Он хотел подобрать слова, которые были бы кстати в этот тяжёлый для неё момент.

Она лежала на кровати в позе эмбриона, крепко обняв подушку Харриса, от которой всё ещё исходил его запах, самый любимый запах из всех этого отныне чуждого ей мира.

Без него уже никак, она не знала, что же ей теперь делать.

– Аора, я понимаю твою боль, – тихим голосом произнёс он, садясь на кровать.

Она ничего не ответила ему, вернее, просто не придумала, что сказать.

Брок взял её за руку:

– Ты можешь довериться мне, я поддержу тебя и помогу, когда захочешь.

Аора выдернула руку и посмотрела на него со злостью. Её заплаканные глаза покраснели.

Промолчав, она снова уткнулась в подушку. Брок ухмыльнулся. «Всё равно ты будешь моей», – произнёс он в мыслях. Он понаблюдал за ней ещё пару минут и вышел из комнаты.

Выслушав по отдельности каждого, Фолби удивился тому факту, что Харрис хотел напасть на отца. Это показалось ему странным, но, с одной стороны, это могло быть правдой, ведь Эрнесто был очень жесток к нему с раннего детства, что, возможно, могло и послужить причиной кратковременного выброса злости, тем более в такой момент, когда пропадает их младший брат, а, с другой стороны, возможно, Брок и врёт, но узнать правду уже не представляется возможным.

Если бы хоть кто-то видел, как он заходит с мечом в конюшню и даёт его Харрису, но всё равно этого было бы недостаточно для того, чтобы обвинить Брока, ведь никто не слышал их разговора в самом начале. Фолби вышел из-за стола и направился в комнату Харриса.

Салантов проход

Рано утром, когда на дворе ещё было темно, Фолби вышел на балкон и полной грудью вдохнул холодного зимнего воздуха.

Дрожь пробежала по его телу. Он укутался посильнее и скрестил руки на груди. Всю ночь ему пришлось успокаивать Аору. Почти до самого рассвета она плакала в подушку Харриса. Фолби осознавал, что во всём случившимся есть и его вина. Если б он не был таким вспыльчивым, возможно, сначала разобрался бы во всём, поговорил с Харрисом, и будь у того серьёзные намерения, он мог бы и согласиться на помолвку.