Христианства нет без Церкви

Но за этой заурядной формой веселости и светскости можно было постепенно усмотреть детскую чистоту, великую духовную опытность, доброту и милосердие, это сладостное безразличие к материальным благам, истинную веру, подлинное благочестие, высокое нравственное совершенство, не говоря уже об умственном, сопряженном с силой и ясностью убеждения. Этот вид [обыкновенности], юродство, личина светскости скрывали от людей внутреннее делание и спасали его самого от лицемерия и тщеславия. Он был заклятым врагом лицемерия и всякого “вида благочестия”, совершенно сознательным и прямым.

В “артели Троицкого” (так называлась рабочая группа архиепископа Илариона) духовенство прошло в Соловках хорошее воспитание. Все поняли, что называть себя грешным или только вести долгие благочестивые разговоры, показывать строгость своего быта не стоит. А тем более думать о себе больше, чем ты есть на самом деле… Привезли однажды в Соловки одного игумена. Архиепископ спрашивает его:

– За что же вас арестовали?

– Да служил молебны у себя дома, когда монастырь закрыли, – отвечает отец игумен, – ну, собирался народ, и даже бывали исцеления…

– Ах, вот как, даже исцеления бывали… Сколько же вам дали Соловков?

– Три года.

– Ну, это мало, за исцеления надо было дать больше, советская власть недосмотрела…

Само собой понятно, что говорить об исцелениях по своим молитвам было более чем нескромно» (митрополит Иоанн (Снычев) Санкт-Петербургский и Ладожский).

Святителя Илариона уважало духовенство, уважали уголовники, уважали даже охранники.

Нередко охранники как бы невзначай называли его владыкой, что на Соловках было практически исключено.

Борис Ширяев в своей книге «Неугасимая лампада» вспоминал:

«Силе, исходящей от всегда спокойного, молчаливого владыки Илариона, не могли противиться и сами тюремщики: в разговоре с ним они никогда не позволяли себе непристойных шуток, столь распространенных на Соловках…

Владыка Иларион всегда избирался в делегации к начальнику острова Эйхмансу, когда было нужно добиться чего-нибудь трудного, и всегда достигал цели.

Именно ему удалось сконцентрировать духовенство в 6-й роте, получить для него некоторое ослабление режима, перевести большинство духовных чинов на хозяйственные работы, где они показали свою высокую честность. Он же отстоял волосы и бороды духовных лиц при поголовной стрижке во время сыпно-тифозной эпидемии. В этой стрижке не было нужды: духовенство жило чисто.