Пастор Иоганн Кристоф Блюмгард. История одной жизни

Так, например, Абель прежде был учителем Шиллера в «школе Карла», и именно он первым обратил его внимание на Шекспира; позже он стал профессором в Тюбингене, обучал Шеллинга и Гегеля психологии. Его коллегами были профессор Гаубер (выдающийся математик, видный латинист и ориенталист), Фишер (прославившийся как переводчик «Луизы» Фосса и «Германа и Доротеи» Гёте на латинский язык), Германн (позже прелат в Людвигсбурге) и будущий эфор (директор семинарии) Вундерлих (мудрый администратор и талантливый математик).

Все свои знания и опыт они направляли на подготовку к университету вверенных им тридцати учеников, проходивших под их руководством четко спланированный четырехлетний курс обучения. Наконец, нельзя не упомянуть всеми любимого учителя Керна, у которого позже, когда он уже был пастором в Дюррменце, служил викарием Блюмгард и чьи «просто восхитительные» проповеди в содружестве с Людвигом Фёльтером издал Вильгельм Гофман.]. Самым благодатным для меня стало то недолгое время, когда семинарию еще возглавлял покойный прелат фон Абель. Этот почтенный старец относился ко мне с особым вниманием и нередко подолгу по-отцовски беседовал со мной. Многие из тех бесед запали мне в душу. Среди товарищей по семинарии я нашел немало единомышленников, общение с которыми имело для меня большое значение. Не могу не упомянуть о Вильгельме Гофмане, сыне основателя братской общины в Корнтале, ныне (то есть когда Блюмгард стал пастырем в Мётлингене) помощнике в Виннендене (впоследствии он сменил Готлиба Блюмгарда на посту инспектора Базельской миссии; скончался в 1873 году, будучи главным придворным проповедником в Берлине), с которым у меня с первых дней завязалась самая что ни на есть искренняя дружба. На протяжении девяти лет, наполненных душевными исканиями, своими заботами и проблемами я делился только с ним. Трудно передать словами, какую неоценимую пользу принесло моей душе и моим штудиям общение с этим человеком. Так было угодно Богу». В некрологе о своем умершем друге, напечатанном в «Христианском вестнике» за 1873 год, Блюмгард называет сына Гофмана и своего биографа лучшим и преданнейшим из людей, встреченных им когда-либо, и так пишет об их необычайной, плодотворной дружбе: «Мне всегда виделся милостивый промысел Божий в том, что первым, с кем я познакомился по прибытии в октябре 1820 года в монастырь Шёнталь, оказался именно Вильгельм Гофман. Нам было тогда по четырнадцать лет.