Один Христос. Два христианства

Двенадцатого июня 1969 года нечто подобное произошло в тюремной камере с Андре Леве, узником, отбывавшим пятнадцатилетний срок за то, что именуют нынче «антиобщественным поведением» (вооруженное ограбление нескольких крупных магазинов). Я предоставляю ему слово:

«Заключение не изменило меня к лучшему, а превратило в коварного и опасного зверя. Для такого хищного зверя, как я, значение имело лишь одно – свобода. Я чувствовал, что ради нее я готов на все, даже на убийство … Добрый Боженька, о котором говорил мне в своем письме аббат Л.

, мог мне дать утешение, но мир, который Он создал, внушал мне ненависть.

И вот однажды я бросаю вызов тому, в кого у меня нет веры. Я кричу ему: „Если ты действительно существуешь, приди ко мне. Так, слушай же: я назначаю тебе встречу на два часа утра. Поговорим“. Это было 11 июня 1969 г.

В тот день я уснул, как обычно, около одиннадцати, приняв ежедневную дозу снотворного, позволявшую мне проспать пять-шесть часов мертвым сном.

Двенадцатого июня 1969 года, среди ночи, кто-то трясет и будит меня.

Я вскакиваю, думая, что в камере кто-то есть. Я готов драться. „Кто здесь?“ – кричу я. В ответ изнутри меня раздается голос. Он громко звучит у меня в ушах и отзывается внутри гулким эхом, словно в тоннеле.

– Ты назначил мне встречу, Андре. Сейчас два часа пополуночи.

– Кто ты? Что ты тут делаешь?

Я не чувствую страха. Я бросаюсь к двери, колочу в нее кулаками. Подходит дежурный надзиратель и спрашивает, в чем дело.

– Ты что, собираешься мне тут голову морочить?

Он явно не понимает, что я ему говорю и уверяет, что я не произнес ни одного членораздельного слова.

– Который час?

– Два часа утра. Два часа. Два ровно.

Я возвращаюсь к койке. Надзиратель уходит. Я делаю несколько шагов, и внутренний голос обращается ко мне снова, так же громко, как прежде.

– Поверь мне. Я твой Бог. Бог всех людей.

Я спокоен. Я отвечаю ему.

– Я никогда тебя не видел. Чего ты ко мне привязался? Я тебя не вижу. Я тебя не знаю.

Проваливай.

И тут моя маленькая, темная камера, постепенно исчезает. Ни потолка, ни стен больше нет. У меня над головой небо. Вместо зеленых прутьев оконной решетки я вижу неописуемый свет, и в этом свете мне является человек. Человек, который мне не знаком. На его руках, ногах и груди видны кровавые раны.

И вновь я слышу голос, но он уже не во мне – его эхо раздается в камере. Он обращается ко мне со словами:

– Эти раны я принял и за тебя тоже.