Эволюция вдвоем. Или любить нельзя помиловать

При этом, сплошь и рядом, мы пытаемся компенсировать персональные страхи социальным взаимодействием, а социальные страхи – взаимодействием персональным. Это само по себе создает путаницу. Но и без такой путаницы, никакая компенсация страха не устраняет его причину. Сравните: искать у мамы защиты от папы, и наоборот. Хотя и мама, и папа – части одного целого, вносящие равный вклад в сознание ребенка, и такое искание превращается в бегство от самого себя.

По мере взросления ребенка, фигуры отца и матери формируют генеральные механизмы общения.

Роль матери формирует механизм общения с коллективом, роль отца – механизм общения один-на-один.[6 - Подробнее см. в моей книге «Решение родительского конфликта».]

Здесь нас подстерегает ловушка: в поисках спасения от агрессивного отца мы стремимся раствориться в толпе, но отношения с толпой основаны на материнской тревожности по определению. Аналогично, в поисках спасения от психически подавляющей матери, мы пытаемся уйти в личные отношения и раствориться в партнере.

Но и здесь, спрятаться не удается – мы встречаем точно такой же фоновых страх,основанный уже на отцовской тревожности.

Кроме того, мы неизбежно приносим с собой тот тип общения, к которому привыкли и которому обучены. Если мы ищем в слиянии с одним партнером спасения от материнского «коллективного» страха, мы с большой вероятностью будем общаться с одним партнером как с коллективом, просто по привычке. И наоборот, убегая в толпу от персонального отцовского страха, мы начинаем общаться с коллективным так, будто это один человек.

И то и другое, неизбежно рождает непонимание и конфликты.

В каждую новую ситуацию, мы сами приносим те страхи, от которых хотим убежать. В аду нет огня – каждый приходит со своим.

Удивительно, как от «страха смерти» мы бежим в слияние, растворение, по сути – небытие. Действительно, если нет субъекта, то страхи как бы не мои, их легче переносить. Но страх смерти по определению свойственен только тому, кто жив. Такой вот парадокс. Так может, это не страх смерти и небытия, но страх жизни и бытия?

Нервная система будто балансирует в неопределенности, будучи не в силах решить, куда ей двигаться дальше – вперед в индивидуальную жизнь в отделенности, или назад в индивидуальную смерть слияния.

Получается, что фоновый страх как состояние ума – суть нейрологическое эхо незавершенной сепарации, свойство несформированного мозга, который не может решить, быть ему или не быть, и в чем собственно разница.