АД И РАЙ

И не только потому, что английский не является моим родным языком, происходящее не вписывается в обычные рамки, поэтому я выбрала сначала английский язык и как ребёнок, столкнувшийся с новой для него cредой, я училась описывать её реагировать на неё, пыталась научиться говорить и думать об этом совершенно для себя по-новому. Я думаю, что такие действия можно определить как творческие.

Вы можете быть технически совершенны, но не способны рассказывать истории.

Я старалась быть честной, как это было

Я стараюсь не смириться с этим.

В основном едва ли можно найти определение для всего, что было в то трагическое и грустное время, а затем и в мелкое время.

А потом, кем я была… Это было то, что я хотела сказать и что я сказала.

Через жертвенность и боль я рискнула разделить себя для кого- то для человека, которому интересно, где мы живем и

если мы понимаем демократию, мы не будем разделяться на классы. А здесь в США всё упорядочено иерархически и совершенно ясно, что мы очень далеки от демократии.

Также совершенно ясно, что мы живем в режиме классовой диктатуры, классовой власти, навязываемой через насилие.

Я написала эту книгу для исцеления себя, потому что, когда Вы находите понимание, вы находите милость и, возможно находите людей, которые хотят изменить мир к лучшему. И избавиться от иллюзии это тоже исцеление.

Но любовь – это действительность, которая помогают нам выживать, заставляет нас лучше ценить прошлое, наслаждаться настоящим, капитал для будущего.

Но насколько хрупки наши отношения и находятся Яго, разрушающие их. Но я хочу закончить 116 сонетом Шекспира:

Позвольте не женится мне на истинных умах

Приняв препятствия;

Любовь не есть любовь,

Которая меняется, когда находит изменения,

Или сгибается от каждого толчка или движения

О нет, это печать что навсегда

Что смотрит на бури не дрожа;

Это звезда для каждого идущего в потёмках корабля,

Чья ценность неизвестна, хоть высота его взята,

Любовь не время дураков, розовых губ и щёк

Хотя в изгиб их серповидный приходит компас;

Любовь не изменяют их бравые часы недели,

Но это вынеся на грань шагает где страшный суд.

И если есть ошибка в том что я выше оправдал

То никогда никто и не любил и ничего я не писал.

Одна из моих коллег в прошлом любила повторять что поэзия Шекспира -лучшее руководство для превосходного управления.