Обратная сторона медали

– Тупая бесполезная девчонка… какого черта осталась ты, а не твоя мать… – злобно бормотал лежавший, а после взял костыль и, шатаясь, побрел к комнате дочери.

В голове Маши крутилось только одно, когда она слышала глухие удары от отцовского ботинка и костыля по деревянному полу: «Лишь бы не сюда», но она ошиблась. В который раз она ошиблась… Тиран резко открыл дверь в комнату, заставляя малышку вздрогнуть от страха и неожиданности, и стал подходить к девочке, сидящей в углу. Маша уже начала чувствовать боль, а ведь ее даже еще не ударили.

Но вот раздался гулкий шлепок – пощечина – и девочка отлетела в сторону, упав на пол с матраса.

– Какого черта осталась ты, – сильный удар костылем и девочка сворачивается в клубок, жалобно скуля, – а не твоя мать!? – еще один, заходящий где-то около позвоночника, что заставляет девочку выгнуться в спине, а слезы брызнуть из глаз, – Гадкая девчонка! – теперь пинки приходились обычной ногой. Было больно, даже очень. Блондинка не сдерживая слез плакала, тихо поскуливая, но не кричала – она уже давно поняла, что чем больше кричит, тем дольше ее избивают.

Закусывая губу и впиваясь ногтями в ладони, девчушка даже не вслушивалась в оскорбления, а терпела, пытаясь не закричать. Было больно, когда ее собственный отец называл ее тупой или никому не нужной, но еще больнее, когда это чертов металлический костыль проходился, чуть ли не по всем костям, вновь и вновь изучая их, словно рентгеновский аппарат. Крик так и просился наружу, заставляя испытывать адские мучения, словно разрывая глотку, но девочка не кричала, если бы хоть один вопль вырвался из ее рта, то избиение бы продолжилось. Это она усвоила еще года два назад…

Вскоре мужчине это надоело – девчонка не кричала – да и неправильно сросшаяся нога стала побаливать, и мужчина уковылял дальше лежать на диване и, поглощая пиво, за которым также бегала Маша с запиской, думать о том, какая его дочь никчемная девчонка и о том, что лучше бы вместо нее осталась ее мать, которая хотя бы могла бы нормально пожрать приготовить.

Дома были частные, поэтому никого из соседей особо и не интересовало то, что происходит в этом старом обители семьи Черновых. «Ну, ругаются на ребенка – значит заслужил» – были мысли тех, кто все же слышал не такие уж и редкие крики, принадлежащие мужчине.

– Больно… – пробормотала Маша, не решаясь вставать с места, боясь, что избиения продолжаться.