Пока ещё лето

С учетом имеющихся у меня средств и количества патронов, мне не стоит ввязываться в разборки с бандитами.

Перестрелка из автомата Калашникова с целой бандой явно рано или поздно закончится моей смертью. Тут никакая тактика и засады не помогут. Это не то оружие. Да и патронов слишком мало, чуть больше пятидесяти штук.

Я тяжело вздохнул – снова пора было уезжать.

Грустно поплелся я по большой дуге к госпиталю, стараясь внимательно смотреть по сторонам. Только убедившись, что всё чисто, мог идти к де Клюсу.

А на это потребуется не меньше двух часов.

За госпиталем пока не следили. И после обеда я, прокравшись по высокой траве и кустарнику, подошел к нему сзади. Подобрался к главной палатке и, прислушавшись, поднял полог, чтобы залезть.

Меня тут же увидела одна из молодых сестер-монахинь и возмущенно спросила, кто я такой и что я себе позволяю. Впрочем, она быстро меня узнала и сердито сложила на груди руки.

– Извините, сестра, но мне нужно срочно поговорить с месье де Клюсом, только потому я и позволил себе пролезть под тентом палатки, – объяснился я, подняв в защитном жесте руки и широко улыбаясь.

– Это ещё не повод залезать в палатку, как крот, – молвила монахиня, несколько успокоившись. – Кроме того, месье де Клюс куда-то вышел, и я не знаю, когда он вернётся.

– Что там такое, Патриция? – послышался из-за занавески голос приближающейся матушки Кристел.

Она отодвинула полог и вошла в комнату.

– Добрый день, матушка Кристел, – поздоровался я, сдержанно кивая в её сторону.

 – Я всё же решил согласиться на ваше предложение. Давайте обговорим.

Пожилая монахиня слегка улыбнулась, как бы говоря: я так и знала!

Но озвучила свои мысли несколько иначе:

– Я не сомневалась, что Господь вразумит вас, молодой человек, и вы придёте к нам, чтобы быть нашим защитником и попутчиком. Идите за мной, – добавила она и пошла к выходу из палатки.

На улице ослепительно светило солнце, и выйдя из полутьмы палатки, пришлось временно закрыть глаза.

Я следовал за монахиней, облаченной в светло-коричневую рясу, и удивлялся, как она что-то видит. Ещё мне было интересно, не жарко ли ей во всех этих одеяниях, которые кроме нее тут никто не носил.

Вскоре мы пришли к другой палатке и, нырнув под её тент, я испытал облегчение – глаза наконец-то смогли немного отдохнуть.

Почти в центре зала с койками для больных стоял главврач. Они вместе с ещё одним врачом просматривал какие-то бумаги.