Пока ещё лето

Монетки быстро перекочевали к нему в карман, а глаза радостно заблестели. Улыбка расползлась до ушей.

– Спасибо, месье! Я буду еще к вам приезжать! – крикнул малец и я, наконец-то, пошёл по своим делам, думая о том, что увижу в госпитале Николь.

На следующий день, вернувшись с ночной рыбалки, я проспал до обеда. Бабушка Апудо, которая приходила утром за свежим уловом, уже постирала мою серую рубашку и штаны, как я и просил. Они поджидали меня на старом комоде, в котором не было нижней полки.

Остаток дня прошёл в малярных работах по покраске дверей, ставен и лавочки.

Я сам смастерил их около месяца назад и теперь, наконец, покрасил. Несколько капель краски присохли к моим рукам – почему-то я долго смотрел на них и меланхолично пытался сцарапать ногтем.

От проделанной работы я испытывал чувство удовлетворения. Всё стало выглядеть единым целым. Весенне-зелёный цвет краски отлично гармонировал с желтоватым бетоном дота. Я всегда любил красить, это поднимало мне настроение, так как сразу видны результаты твоей работы.

Вечером планировался праздничный ужин в госпитале и, возможно, танцы с Николь…

Если она, конечно, уже сменила гнев на милость и позволит поухаживать за собой. Я отправился бриться и умываться.

Солнце клонилось к закату, старенький радиоприемник радостно наигрывал «битлов» и они пели о том, что «Она любит тебя»…

Госпиталь представлял собой десятка полтора больших палаток и несколько сараев для оборудования. Стоял он километрах в двух от городка Марсасум и сегодня был освещен как никогда ярко.

«Интересно, – подумал я, – с чего это вдруг экономный де Клюс решил сжечь столько солярки в генераторах? Что за праздник у них такой?»

Выглядел я, конечно, не так опрятно, как было принято выглядеть раньше, отправляясь на званые вечера. Но это ведь Африка, в конце концов! Прошла величайшая война, да и я не Джеймс Бонд.

В руках я сжимал букет цветов, которые сорвал для Николь, и тёмно-зелёную бутылку из-под шампанского с вином, которое принесла мне Бабушка Апудо.

На шею намотал шемаг – мне было как-то уютнее с этой повязкой.

На правом боку, за поясом брюк, я закрепил длинный нож и этим ограничил своё вооружение. Впрочем, по поводу внешнего вида волновался я зря – все, кто был в большой главной палатке, выглядели примерно так же – практичная, но чистая одежда. Чуть более светлые рубашки и знавшие лучшую жизнь брюки.

Меня заметили, и главный врач с супругой направились ко мне, гостеприимно улыбаясь.