Тихие приюты

Некрасова:

Волга, Волга, весной многоводной

Ты не так заливаешь поля,

Как великой скорбью народной

Переполнена наша земля…

Стоит только побывать в конечных пунктах этих мужицких летних этапов, у кельи того или другого старца, у мощей того или другого угодника; стоит лишь только прислушаться к глубоким стонам – вздохам этой преклоняющейся серой массы, чтобы постигнуть и пережить тяжесть тех скорбей, которые приносит простой люд к великим православным святыням.

Эти вздохи у раки великого Саровского угодника в одно из моих первых путешествий туда почему-то напомнили мне тот легендарный стон земли, который был слышен в великий момент Мамаева побоища на Куликовской битве, освободившей Святую Русь от нещадного ига татарского.

И здесь я видел, как после этих глубоких вздохов, сошедшихся с разных концов нашей страны простых бесхитростных детей земли, после их бессвязных, пожалуй, даже бессмысленных лепетаний, вроде: «Господи, Мать Пресвятая Богородица, Серафим Саровский… батюшка ты наш… преподобненький… ох, Господи», – эти люди вставали освобожденные от другого Мамая – от современной тоски сердечной, беспредельной, бесконечной печали, от давящей душу, сердце и изможденные плечи нужды.

И вставали бодрые, со светлым, восторженным взглядом, готовые после тысячеверстных переходов с медными грошами пускаться в обратный путь с еще меньшим количеством грошей.

Я никогда не забуду, когда после поклонения мощам преподобного, а затем после исповеди и причастия Св. Христовых Тайн одной 70-летней старушки, пришедшей пешком из Волынской губернии, у которой вчера бессердечные карманники в то время, как она прикладывалась к мощам, вырезали единственные 1 р.

– И-и… хорошо, кормилец!.. И-и… радостно, родненький! – восторженно ответила старушка.