Увы мне, свете мой… Слово на камне

Многословие не трогает: камень требует монументальности, как заметил некий мастер гранитных дел.

Одни выносят на камень главное дело жизни («борец за Октябрь», «автор жидкости Л-2», «жена полковника»), другие – положение в обществе («республиканский пенсионер», «кандидат наук»), третьи – сокровенные мысли. Так, некий государственный муж, живший за несколько веков до нашей эры, вошёл в историю не только благодаря незаурядной изнеженности и распутству. Он был, между прочим, первым ассирийским царем, знавшим клинопись, прославился и как книголюб.

Всё, что съел я на пиршествах, всё, чем уважил я похоть,

Стало моим, а иное богатство осталося втуне.

Потребность самовыражения порой даже заставляет автора забыть о собственной персоне. В Санкт-Петербургском некрополе есть могила, у которой обычно задерживаются дольше других. И немудрено: прочесть всё, о чем повествует испещрённая плита, под силу только терпеливым.

Прохожий, бодрыми шагами

И я ходил здесь меж гробами,

Читая надписи вокруг,

Как ты теперь мою читаешь…

Намек ты этот понимаешь.

Прощай же! До свиданья, друг.

Есть и философские раздумья, что тоже вполне объяснимо: не будь смерти, не было бы и философии.

Река времен в своем теченьи

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей.

Вслед за этими слегка переделанными державинскими строчками идут прозаические наблюдения, именуемые «золотыми правилами жизни»: грядущая смерть, как известно, побуждает живых задуматься о вечных истинах.

1. Употреби труд, храни мерность – богат будешь.

2. И воздержно пий, мало яждь – здрав будешь.

3. Делай благо, бегай злаго – спасен будешь…

Не хватило места на камне только для самых обычных в таких случая слов: кто, когда.

 Не претендуя на известность, таким способом покойный уже около двух веков поддерживает интерес к своей могиле, не уставая напоминать нам о вечном.

А вот Федор Петрович Гааз, с 1829 года работавший главным врачом московских тюрем, высказался куда короче: «Спешите делать добро», и эти слова встречают всех, кто приходит к нему на Введенское кладбище в Москве. Тут не просто красивая фраза: именно Гааз организовал первую тюремную больницу, школы для детей арестантов, старался облегчить участь заключенных.