Загадки Библии. Части пятая и шестая

Любовь ощущают, познают, ценят, лелеют, воспевают, благословляют, но не видят.

Только по ощущениям познается любовь.

Ложь напрасно мучает себя и людей. Она не знает любви, и не знала ее никогда. Ей остается только рядиться в одежды тех людей, которых любит душа человека, но и тут она терпит фиаско.

При ее явлении в сценариях снов, в каком бы виде она не приходила, остаются только недоумение, неприязнь, отвращение и многие другие эмоции, которые никак нельзя назвать любовью.

Поэтому ложь ощущается только негативным состоянием души и ничем более.

Явление правды в сценариях снов тоже иногда происходит под видом.

Очень часто, когда является крестная Марии, в сердце зажигается огонь любви.

И однажды она подумала, – Под ее видом приходит Христос. И внутри все затрепетало. Значит, правда. Поэтому, когда Христос является под видом любимых и любящих людей, внутри зажигается огонь любви.

Только так можно отличить правду от лжи.

Ложь видит только внешние виды. И она пытается придти под видом тех же людей, но дела тотчас разоблачают ее камуфляж.

Сказка об Аленушке и братце Иванушке хорошо показывает этот камуфляж. Ведьма утопила Аленушку, но не учла того, что князь полюбил козленочка так же, как его любила Аленушка.

На этом и пролетела. Невозможно лжи долго притворяться, если она понятия не имеет о любви.

Глава 5. Город Лидия

Что есть город Лидия?

Загадка.

– Город есть душа. Лидда в переводе – неистовый. Неистовая душа.

Боэций видел Философию облаченную в одежды из нетленной ткани, с изощренным искусством сплетенной из тончайших нитей. Она соткала их собственными руками. На них, как на потемневших картинах, лежал налет забытой старины. На нижнем их крае была выткана греческая буква;, а на верхнем – ;. Эти буквы обозначают два вида философии – практическую (активную) и теоретическую (спекулятивную).

Но эту одежду рвали руки каких-то неистовых существ, которые растаскивали ее частицы, кто какие мог захватить.

По этому поводу Философия сказала Боэцию: «Когда толпа эпикурейцев и стоиков и прочие им подобные стремились захватить наследие Сократа, каждые для своей выгоды, они тащили меня, несмотря на мои крики и сопротивление, как добычу, и одежду, которую я выткала собственными руками, разорвали, и, вырвав из нее клочья, ушли, полагая, что я досталась им целиком.