Если ребенку трудно в школе

Я точно знала: Федя не может начать бить кого-то без повода, это не про него. Тем более он не может затаить обиду, выждать и навредить человеку. Он импульсивен, но, если не отомстил сразу, об обиде забудет.

Как все было на самом деле: девочка собирала корзину с игрушками «не по правилам», и Феде нужно было это исправить (он не смог объяснить словами, неуклюже выхватил корзинку из рук девочки, и все рассыпалось). Ткнул пальцем в глаз эту же девочку он абсолютно случайно, просто они сидели слишком близко друг к другу.

Но ярлыки навешаны. Федя – драчун и хулиган, дерется, намеренно избивает детей, выбирая девочек.

На следующем (третьем) занятии директор попросила меня зайти к ней в кабинет и в нарочито вежливых выражениях сказала, что Феде пока что рано готовиться к школе, на текущем этапе его нужно учить общаться и «хорошо» себя вести, а в этом клубе у педагогов, видите ли, совсем другие задачи. Что в переводе, конечно же, означало: мы не рады видеть вас, освободите помещение.

Тогда я впервые столкнулась с вещью, которая меня повергла в отчаяние.

И это было отношение педагогов – людей, от которых полностью зависели дети.

Никто не готов был встать на место ребенка, искать причины его поведения. Там, где я четко видела, почему он поступил так, а не иначе, – мне рассказывали, что он «плохо воспитан и опасен для окружающих».

Полное отрицание своей ответственности. Когда Федя ткнул девочку пальцем в глаз, никого из педагогов рядом не было, хотя на группу из восьми детей было трое учителей и они должны были смотреть за детьми в этот момент.

Перекладывание ответственности на родителя. А еще мне мягко намекнули, что Федя, наверное, растет в неблагополучной семье, а я не очень хорошая мать, и советовали разные книги по воспитанию детей.

Со спортивными секциями нам тоже, надо сказать, не везло.

Например, в один прекрасный момент тренер по плаванию заявил, что Федя абсолютно «необучаем» и не понимает, чего от него хотят взрослые. И ребенка надо перевести в группу младше, к детям возрастной категории от 3 до 5 лет.

Феде было тогда почти 7. Он несколько дней плакал от унижения, что его отправили к малышам. Он говорил: «Мама, мне так стыдно, я неудачник!»

До этого мне казалось, что педагоги должны замечать прогресс не только, когда он линейный. За те два месяца, что Федя ходил в группу по плаванию, он научился плавать – и это был невероятный прогресс для человека, который пришел в группу абсолютно «нулевым».