Туман библейских доктрин

Там описывается старый заброшенный и полуразвалившийся замок, в котором мог жить, кто хотел. Но свято место пусто не бывает и нашелся тот, кто взялся за преобразования. Заключалось это в выгоне всех неугодных.

Ведь везде без исключений одно и то же. Структура построена на симпатиях и антипатиях, про духовные дары, всеобщее священство, всеобщее равенство, поиск истины – ни намека. Везде верность и лояльность. Кому? Структуре! Или даже личности, или группе лиц. И еще традиции. Хорошо, пусть будет так. Но ведь так везде, где более двух, чем же тогда вы, называя себя церковью, отличаетесь от других организаций и тусовок?

Приходил в православные церкви – но это в чистом виде присутственные места.

Пришел к адвентистам – навязывают субботу, десятину, членские взносы как в партии или профсоюзе, назначение пасторов, какую-то ихнюю пророчицу и чревовещательницу, или как они сами называют «вестницу божию».

Ищу других – баптисты обыкновенные, баптисты отделенные, евангельские христиане, христиане веры евангельской, христиане в духе апостольском, пятидесятники, харизматики – в общем все, или почти все, кто есть в городе.

Опять навязывания: говорение на языках, никаких отношений с властью, например регистрации, потеря спасения при несоблюдении правил.

Библейский колледж тоже самое. Четыре духовных закона, семь духовных истин, десять правил блаженства, двенадцать шагов к счастливой жизни и прочая бредятина.

Пытаюсь прояснить, что ваши установки противоречат Библии – в ответ получаю, что твои вопросы не от Бога, ты недуховный, и вообще нам нужны не умные, а верные.

Самое главное – это противопоставление – ты и мы. Точно также было с Иисусом, пришел к своим, а свои не приняли.

Странно все это, как много жалоб, что в секты затаскивают всеми способами, но от меня сектанты шарахаются, как черти от ладана.

А все почему? Потому что я в любой монастырь иду со своим уставом, а все ихнее подвергаю сомнению и критике. Да еще как можно более публично.

@

Мой путь в религию нарисовался в тридцать семь.

Сама собой появилась безотчетная тоска. Чего-то хочу, а кого не знаю. А кого знаю, не хочу. Мне не хватало ни текучки, а концептуальности, не частностей, а принципа. Ни хозяйственных, ни социальных, ни интимных, никаких других проблем не было, это было явно что-то другое. То, что называют «тоска по Богу».

Как-то раз мне всучили у метро брошюрку – дома я взял ее в руки, открыл. Там было напечатано Евангелие от Иоанна.