Как Данила Лёню спасал

– А до свадьбы ты был весельчаком? – ляпнул Данила, но вышло не смешно.

Лёня ещё сильнее осунулся, и стало его жалко. Казалось, он таким и был – маленьким жалостливым человечком. Но Данила очень не любил сходу бросаться в оценочные суждения. Он был уверен, что люди в большинстве своём похожи на картины великих художников, которые всегда показывают больше, чем видишь. И с людьми всё гораздо сложнее. Ведь под картиной Пита Мондриана ещё может быть написано, что это «Цветущая яблоня», а под Лёней Весёловым такой бирки нет.

– По-моему, только скучный человек может назвать другого скучным. Ну то есть скучные люди, как правило, тянутся к нескучным, потому что скучный со скучным помрёт от скуки. А нескучному человеку не скучно и со скучным, понимаешь?

Выдав эту речь, Данила широким шагом вступил во вращающиеся двери супермаркета, Лёня озадачено застрял на улице. В магазине они тоже разделились: Данила оккупировал витрину с мясом, Лёня собирал корзинку. Уже почти вышли, когда он пошёл назад и пристал к кассиру:

– Простите, мне тут сосиски посчитали не по ценнику…

– Пойдём, Лёня, – Данила за локоть потянул его на улицу.

– Но мне не по ценнику… – бормотал Лёня. – На целых тридцать рублей. Я бы их не брал, если б знал, что без скидки.

– Хреново тебе, наверное, с такой фамилией живётся.

Лёня замолчал. Данила вздохнул, снова вышло резко. Нельзя же вот так человеку в лицо говорить, что он живёт хреново – он, может, не знает.

– Слушай, ну а что если выбрать сосиски, которые тебе нравятся по вкусу и по цене, и покупать их всё время?

– Когда я привыкаю к каким-то сосискам, они тут же портятся.

Об этом Данила, конечно, не подумал. Остановившись на перекрёстке, философски молчали, пока остальные прохожие безучастно перебегали дорогу на красный.

– Уже почти год как вернулся из Европы, – заговорил Данила, – а каждый раз немного пугаюсь на улице, думаю, что такое, почему все бегут на красный, может, конец света и мне тоже нужно бежать? А потом вспоминаю, что я же дома.

И они пошли, когда загорелся зелёный.

– Помнишь сцену в «Достучаться до небес», когда куча полицейских машин ведут преследование, но тут загорается красный светофор, и они все останавливаются?

– Я не смотрел, кажется.

– Серьёзно? Не любишь кино?

– Почему, люблю немного. Тарковского там, Муратову…

– Ну это заметно. Живёшь хотя бы не в луже?

– Из лужи пришлось переехать, когда кошка завелась. Ей там не нравилось.