Мы граждане царства небесного

Епископ Кассиан (Безобразов) считал, что «христианское благовестие есть благовестие спасения. Для Луки показательно не спасение от мира и не спасение от греха, а спасение от страдания. Служение Христово есть исцеление страдания».

Лука был врач, а задача врача уменьшать страдание человека.

Взгляд на евангельские события апостола Луки кажется более практичным и более универсальным.

Много говорилось и говорится о взаимоотношении науки и религии, что, зачастую, выливается в спор о вере и образовании. Некоторые (но далеко не все) ученые мужи уверяют, что таким предрассудкам, как вера в Бога нет места в их жизни.

А часть набожных людей с подозрением относятся ко всему научному, а в особенности, к новому, не всегда понятному.

Иисус Христос учил, преимущественно простых людей, поэтому и распространялось христианство, прежде всего, среди низших слоев общества. Но с течением времени, с распространением среди более широких масс людей в число христиан стали вовлекаться и люди ученые, желавшие выразить христианские истины в тех понятиях и логических системах, в которых они привыкли излагать свои научные и философские воззрения.

Появились гностические секты.

Кульминацией этого «вторжения» философии в религию стало учение Ария, сколь нечестивого, столь и талантливого. Антон Карташов так охарактеризовал арианство: «все это до кощунственности логично».

Но логичности гностицизма, по словам того же Карташова, отцы церкви противопоставили вопрос: «для чего это нужно»?

«Она (Церковь) «мудрости мира» противопоставляла «юродство проповеди».

Образовался некий симбиоз науки и религии. Многие ученые были просвещенными монахами или священниками. Лучшее средневековое образование преподавалось в университетах, которые также были центрами теологического образования. На Востоке многие ученые оставляли мир и посвящали себя служению Богу.

На века утвердился подобный порядок. Но пришел век семнадцатый и новая наука стала стремительно отделяться от религии.

Галилео Галилей высказался так: «Библия учит как взойти на небо, но не как ходят небеса».

Еще более прямо высказался Френсис Бэкон, когда предположил, что в стремлении понять непосредственные причины физического феномена, философ-экспериментатор должен не обращать своего внимания на метафизические основания, как цели исследуемого им феномена. (JOHN HEDLEY BROOKE «SCIENCE AND RELIGION»).

Наука взяла на себя труд отвечать на вопрос «как?», а религия же продолжила исследование вопроса «зачем?».