Благодатный огонь, книга вторая. «Сретение»

Третий этап заключался в том, чтобы установить ульи в прицеп, который они заблаговременно подцепили к «Ниве». Вот здесь всё интересное и началось.

Последним был улей с «буйной» семьей. На улице, где стояла машина, было темно. Из-за плохой видимости и малой вместимости прицепа все ульи устанавливались плотно друг к другу. Четвёртый устанавливать, когда остальные уже стояли, оказалось ещё тяжелей.

В момент установки Егор с Гришкой отламывают леток (дверь в улике для пчел) о борт прицепа, и пчёлы начинают вылетать.

Реакция Игоря была мгновенна. Такой мат разразился на всю улицу, которого Гришка, наверное, не слышал ещё никогда. Игорь начал снова обкуривать пчёл и заткнул отверстие, где раньше стоял леток, тряпкой. Некоторые пчёлы так и остались на улице около улья.

Егор начал осматривать Гришку и сбил одну пчелу с его спины. Две пчелы укусили Егора за ногу, которых он задавил, сбросив на землю.

– Да всё хорошо, сколько их там вылетело? – успокаивал Егор рассерженного Игоря.

– Ничего, – сказал Игорь, – вам ещё их выгружать, тогда вам мало не покажется.

У Гришки подкосились ноги от такой перспективы. За всю жизнь Гришка не испытал столько страха к пчёлам, как за эту ночь. Ехали медленно, но ехали. Выгружать ульи в станице Каргинской оказалось ещё тяжелее, чем загружать в Базковской. С улицы во двор дачи был крутой спуск. Петляя между деревьями и перешагивая препятствия, нужно было ставить улики у стены дома.

Егор с Григорием постарались сделать это как можно быстрее. Спустившийся вниз пасечник опять «накрыл» матом братьев за то, что они в одном месте прошлись по его клубнике. На что Егор, подшучивая, шепнул Гришке:

– Надо было вообще перевернуть его улики, чтобы больше не приезжал к нам.

Теперь Григорий понимал, отчего братья так не любили эту работу.

Христу хвала за то, что день прошел!

Когда в грехах к погибели я шел,

Ища напрасно мир в краю чужом,

Господь мой спас меня – сокрыт теперь я в Нем!

С Христом я буду в небесах,

С ветвями дивных пальм в руках,

С золотым на голове венцом,

Там вечно буду петь: «Спасен Христом!»

Сомненье и боязнь Он удалил,

Он жало смерти смертью угасил,

В святой Крови меня Он убелил,

Меня, в грехах погибшего, Он возлюбил.